Сейчас этот вкус ему нравился.
Кровотечение вскоре остановилось. Он бросил взгляд на Соловьева и увидел, что парень смотрит на него округлившимися от ужаса глазами.
– Что?
– К-к-куда мы едем?
«Начал заикаться. Того и гляди, лужу надует, если уже не надул...»
– Вперед.
– Это я п-п-понимаю... Но... зачем?
– А-а-а, парень... – Мезенцев усмехнулся. – Наверное, потому, что я вижу в этом какой-то смысл.
– Какой?
– Я же сказал – «какой-то», – начал раздражаться Мезен цев. – А если я сказал «какой-то», это значит, что я не хочу выкладывать тебе все до конца. «Или сам толком не знаю», – добавил он про себя.
Парень долго смотрел на него, не отрывая глаз. Затем медленно проговорил:
– Мне кажется, я вас уже где-то видел.
То же самое ощущение не покидало Мезенцева: что он где-то видел этого парня раньше. Но где? Он никак не мог вспомнить.
– В Серпухове? – продолжал Соловьев, будто разговаривая с самим собой.
– Я там бывал всего несколько раз. Вряд ли.
– Но тогда где? Мы незнакомы, но мы точно встречались.
– Может быть. Не ломай себе голову. По-моему, это не так уж важно.
Действительно, это было не так уж важно... Особенно учитывая то, что случилось в деревне. И все-таки...
– Послушайте, что здесь происходит? Я хочу... Мезенцев перебил его:
– Готовишь репортаж? Хочешь написать еще одну забавную статью в своей газетке? Тогда открой пошире глаза и смотри по сторонам, потому что здесь точно ЧТО-ТО происходит... Но, боюсь, у меня нет ответа.
– Это секретная информация? Ну хоть намекните, потому что... У меня это в голове не укладывается. Я пытаюсь и не могу найти объяснения: сначала – сгоревший бензовоз, потом...
Парень говорил, но Мезенцев едва слушал его. «Ты не можешь найти объяснения, поэтому спрашиваешь у меня. Ноты обратился не по адресу, парень. Видишь ли, наверное, я – последний человек, который смог бы хоть что-нибудь объяснить».
– Там были люди? В деревне? Вы же ходили по деревне, пока я спал... дремал на траве? Вы что-нибудь видели?
«Скорее слышал. Но если я расскажу тебе об этом, ты наверняка решишь, что я спятил. Честно говоря, я и сам так думаю– что немного спятил, но... Это было бы слишком просто».
– Там не было людей. По крайней мере, живых.
– Ну да. – Парень в задумчивости терзал подбородок. – Иначе кто-нибудь давно бы уже позвонил в милицию, или... Постойте! А как же вы обо всем узнали?
– Так же, как и ты. Причем подозреваю, что это случилось в одно и то же время.
– А ваши люди? А ваше задание? Мезенцев поморщился:
– Не знаю, что ты там себе на придумывал... Никаких людей нет. Я один. Хотя – теперь уже, наверное, не один. Учитывая нашу судьбоносную встречу. А задание? Какое у меня, по-твоему, задание?
– Ну как? – Губы Соловьева отказывались повиноваться. Они дрожали, как тарелки на барабане. – Разве вы не должны были найти обломки упавшего вертолета?
– Какого вертолета?
– Ну, того самого, с которого мы прыгнули... – «Мы! Я сказал мы, подразумевая – все мы. Но... Ведь он тоже там был!»
Мезенцев внимательно посмотрел на него и широко улыбнулся:
– Вот откуда я тебя знаю. Ты тоже прыгал. – Соловьев закивал. – Ну да, шлем несколько меняет лицо, да и лица у нас, наверное, были немного другие... Здорово, правда? Бросаешься навстречу неизвестности... Пустоте! Летишь... – Ме зенцев мечтательно зажмурился. – Восторг!
– Но... тогда получается... – Соловьев подумал, что этого никак не может быть. Совсем не может. – Тогда вы не тот, за кого себя выдаете?
– А за кого я себя выдаю? – Все окончательно перемешалось. Мезенцев уже с трудом мог разобраться, где заканчивается он и начинается капитан Некрасов, где кончается Не красов и снова начинается он... – Ты меня с кем-то спутал, принял за другого человека, а я просто промолчал. Вот и все.
Соловьев пытался переварить эти новые факты. Оказывается, человек, который, как он думал, облечен властью и выполняет секретное поручение, никакой не спецназовец, а... Такой же, как и он.
Значит, он тоже ничего не знает.
«Правда, он кое-что может, – Соловьев попытался