в руки и прекращай. Чтобы я этого больше не видел. Ладно?
Лена нагнулась, и Рудницкий увидел, как что-то капнуло в чашку. Жена закивала, усиленно дуя на горячий чай, но головы не подняла. Она боялась признаться мужу, что причина ее слез вовсе не в жалости, а в том постоянном чувстве вины, которое она испытывала перед Ваней. Но все равно она была благодарна за этот разговор.
В ту ночь они любили друг друга с таким неистовством, какого не было и в молодости. Они не спали ни минуты, и диван все скрипел, скрипел...
Николай думал, что именно в ту ночь и появился Сережка.
После рождения Вани жена боялась беременеть. Много лет она даже не думала об этом. Но... В ту ночь... Звезды над крышей стояли как надо. Все стояло как надо.
Сережка родился нормальным. Даже слишком нормальным. Казалось, природа, устыдившись, отдала ему то, что утаила от Вани. В четыре года Сережка уже читал и мог коряво писать, в шесть – обыгрывал отца в шахматы, в восемь – сдал нормативы кандидата в мастера. Он учился на одни «пятерки» и читал учебники старших, классов, пацану было интересно, что же там дальше? Чем закончатся эти увлекательные истории с названиями: «Физика», «Биология», «Химия», «География»?
Отец постоянно видел его обложившимся толстенными справочниками, словарями и энциклопедиями. В десять лет сын мог часами рассказывать о чем угодно: чертить схему битвы при Каннах и объяснять устройство роторного двигателя Ванкеля. Когда Николай предложил ему пойти на Савеловский рынок и купить компьютер, Сережка презрительно скривился и достал заранее приготовленный список.
– Вот! Я посмотрел журналы и составил список всего необходимого. Думаю, это будет оптимальная конфигурация. К тому же надо учитывать предстоящий апгрейд.
Что такое «конфигурация» и «апгрейд», Рудницкий-старший представлял себе довольно смутно, но знал, что сыну можно доверять.
– А соберу я сам. Завтра после школы.
На следующий день Николай поехал на рынок, купил все необходимое. В списке сына были указаны номера павильонов и наименования комплектующих. Процессор Рудницкий купил в одном месте, блок оперативной памяти – в другом, монитор– в третьем.
Он привез все домой, выложил на пол и ужаснулся: как можно во всем этом разобраться? Какие-то схемы, платы, коробочки, кругляши?
Но Сережка, едва перешагнув порог дома и вымыв руки, зашел в детскую и посадил отца на стул:
– Сиди здесь и не вставай. И не вздумай что-нибудь трогать без моего разрешения.
С отцом он всегда был строг: они будто менялись ролями. А вот со старшим братом – никогда.
Николай часто наблюдал такую картину: Сережка играет в шахматы с Ваней. Причем Ваня играет по каким-то одному ему известным правилам, ставит фигуры, как хочет, а младший только сосредоточенно хмурит лоб и пытается выкрутиться из создавшейся ситуации. Ему нравились эти стремительные метаморфозы на доске. Позиция, еще несколько мгновений назад казавшаяся такой прочной и выигрышной, вдруг менялась, и Сережка снова принимался думать: за себя и своего непредсказуемого соперника. По сути, это не было противоборством: за одну игру Сережка успевал решить множество этюдов, которые предлагал ему брат. Иногда дело осложнялось тем, что Ваня снимал с доски какую-нибудь Сережкину фигуру, но младший никогда не возражал, напротив, он только входил в азарт.
Так же и с компьютером. Ваня тыкал в различные штуковины, а Сережка терпеливо объяснял ему, что это – кулер, или процессор, или черт еще знает что такое. Отца бы он сразу осадил, но Ване разрешалось все.
И однако, несмотря на такую сомнительную помощь, Сережка собрал компьютер даже быстрее, чем было написано в рекламных проспектах на Савеловском рынке: «Сборка любой конфигурации за час!»
Николай гордился детьми. Он только прятал от Вани зажигалки и спички, а от Сережки – телефонный справочник, боялся, что любознательный пацан выучит его наизусть.
Но его опасения были напрасными. В последнее время Сережка нешуточно увлекся генетикой. Правда, он никому об этом не говорил. Однажды Лена убиралась в детской и