вам кое-что сказать.
– У вас такой голос, будто вы думаете, что мне это не понравится, – немного помолчав, проговорила я.
– Я не могу предсказать, какой будет ваша реакция, – знаю только, что она обязательно последует.
– Говорите, – попросила я.– Хватит надо мной издеваться.
– Хорошо. Вам не позволено заняться делом об исчезновении детей.
Предсказанная им реакция выразилась в неприятном ощущении у меня в животе. Мой ослик останется в своей конюшне, я никуда не поеду и продолжу исполнять свои обязанности, на которые претендует сестра Элен (что, должна признаться, немного меня утешило). Однако я все равно испытала разочарование, и мой голос прозвучал громче, чем мне хотелось.
– Ваше преосвященство, вы позволили мне этим заняться, приняв в рассмотрение очень уважительные причины. И меня огорчает, что вы так быстро изменили свое решение.
Он встал со стула и широко улыбнулся.
– Этому имеется достойное объяснение. Герцог Иоанн приказал провести серьезное расследование и назначил ответственного человека.
И снова ему удалось меня удивить.
– Но это же замечательно, – радостно заявила я. – И кого же он назначил?
Он поколебался долю секунды, а потом ответил:
– Человека, который, по мнению герцога, сумеет прекрасно справиться с этой задачей.
Благодаря своему предыдущему опыту я знала многих, кто способен был бы разобраться в происходящем; возможно, мне даже удастся повлиять на ход расследования.
– Кого он назначил? – не отступала я.
– Давайте пока это оставим. У меня сегодня еще очень много дел. Просто я хотел, чтобы вы знали и не тратили время на подготовку к путешествию. Мы поговорим об этом завтра.
– Ваше преосвященство, вы невероятно жестоки – вы приговорили меня мучиться размышлениями на этот счет до конца дня, а потом еще и не спать всю ночь.
На лице епископа появилось раздражение.
– Вы настоящая колючка, сестра, на розе моей жизни. Я тоже рассердилась и сочла, что имею на это полное право.
– Прошу меня простить, но что такое роза без колючек?
– И правда, что... Ну, ладно, можно назвать такую розу образцом совершенства.
– О, ужас, как скучно и неинтересно, и никакого вдохновения.
– Иногда совсем неплохо и поскучать.
– Вдохновение, ваше преосвященство, не следует недооценивать. Тот, кто так поступает, совершает большой грех и заслуживает вашего гнева не меньше, чем если бы он был виновен в любом другом.
– Да... ну... возможно, вы правы.– Затем с беспокойством в голосе он спросил: – Вы и правда не сможете спать?
– Ни секунды.
– Не хотел бы я стать причиной вашей бессонницы, – тяжело вздохнув, проговорил он.– Хорошо. Но вы должны дать мне слово, что никому ничего не скажете.
– Клянусь.
– Герцог Иоанн назначил меня расследовать это дело. Все его отрицательные качества: ханжеская строгость, упрямство и несговорчивость, а еще равнодушие – все, чем он так часто пользуется, чтобы отгородиться от окружающих его людей, скажутся на расследовании. С другой стороны, я смогу на него влиять.
Я поручила присмотреть за уборкой засохшей грязи с каменного пола собора весьма расторопной сестре Элен, которая, к моему огромному удивлению, была искренне мне благодарна. В бурой грязи то и дело попадались кусочки лошадиного навоза, так что сама я не особенно стремилась заниматься подобными вещами. Послушницы соберут сухую грязь, отнесут ее в сад и разложат под суровым присмотром брата Демьена, а он будет без устали благодарить Бога за то, что тот предоставил в его распоряжение так много merde. Мы ничего не тратим попусту, чтобы не огорчить нашего Создателя.
Когда сестры выходили из собора с метлами и совками, меня снова призвал к себе Жан де Малеструа.
– Я готов начать.
– Так скоро?
– Как вам известно, сестра, я стараюсь экономить свое время. А также ваше. Я хочу, чтобы вы пересказали мне истории, которые услышали в Бурнёфе, причем как можно подробнее, – сказал он.– Это поможет мне решить, какой путь выбрать.
Тени стали короче, а потом снова удлинились, прежде чем мы закончили. Мы даже представить себе не могли, сколько еще