они отводят глаза, на лице появляется напряжение. Нас учат замечать такие вещи, когда мы ведем допрос. Человек, который что-то скрывает, часто не смотрит тебе в глаза, поскольку трудно лгать, глядя в глаза собеседнику, если только ты не полный социопат – вопреки всеобщим представлениям такие люди встречаются довольно редко.
Но во время бесед с родителями пропавших детей возникают иные факторы – они винят себя, есть на то основания или нет, что существенно искажает общую картину. Между тем Эллен Лидс смотрела на свои руки, что мешало мне оценить ее искренность.
– Я пришла домой после работы в обычное время. У Натана есть школьный приятель – я и его мать с давних пор помогаем друг другу приглядывать за детьми. Сегодня он должен был пойти к Джорджу. Мы с его матерью организовали свою жизнь так, что днем за ними приглядывает кто-то из нас. За детьми нет необходимости следить постоянно, нужно только, чтобы кто-то из взрослых был неподалеку. До сих пор у нас все складывалось удачно.
– А как Натан возвращался от Джорджа домой?
– Он мне звонил, и я за ним заезжала. Обычно около шести или семи, поскольку обед входил в наш договор.
– Звучит разумно.
– Да.– Она вытащила бумажную салфетку из коробки, стоящей на кофейном столике, и высморкалась.– Очень удобно, что не нужно торопиться домой, чтобы в спешке приготовить обед.
Мне хотелось улыбнуться и сказать: «Да, конечно, я знаю», поскольку сама поступала именно так в те дни, когда работала в полную смену. В последнюю неделю я стала выходить по вечерам, главным образом из-за того, что многих детективов отправили на переподготовку для борьбы с биотеррористами, и людей не хватало.
С завтрашнего дня я снова начинаю работать в утреннюю смену. Мои дети целую неделю провели с отцом, так что ему приходилось спешить домой, чтобы приготовить им обед. Было приятно думать о том, что в течение целой недели он выслушивал дружные крики: «Мы не хотим жареное мясо и курицу с сыром». Эван не любит есть и ненавидит любую еду. А Френни готова есть все, что ей попадется, но при этом постоянно жалуется. Вкусы Джулии до сих пор остаются для меня тайной. Благодарение Богу, у них нет аллергии, в противном случае я бы не выдержала выпавших на мою долю испытаний.
Но сейчас не время думать о своих проблемах.
– Было уже почти восемь, – услышала я последнюю фразу миссис Лидс.
– Обычно он звонил раньше?
Она виновато кивнула и заметно помрачнела.
– Я не позвонила, честно говоря, мне было приятно посидеть в тишине. Поскольку я работаю полный день, то ужасно устаю, вы меня понимаете? Я постоянно не успеваю делать то, что доставляет мне радость. Я взялась за свое вышивание впервые за несколько месяцев.
Бедная женщина; больше она никогда не будет вышивать.
– Но когда я увидела, что уже поздно, я позвонила, и мать Джорджа сказала...
Тут у нее перехватило горло. Я молча наблюдала за миссис Лидс.
– Она сказала мне, что, по словам Джорджа, Натан не приходил сегодня в школу.
– А вы обычно звоните друг другу в таких случаях?
– Нет. Обычно нет. Ну, вы же понимаете, если ребенок не пришел в школу, значит, он заболел. И остался дома с родителями, не так ли?
Это была ошибка, с которой ей придется жить всю жизнь.
– Верно, – спокойно ответила я.– Нам потребуется опросить всех, кто видел Натана сегодня. И всех, кто должен был увидеть, но не увидел.
– Я позвонила директору школы, как только закончила говорить с Нэнси – матерью Джорджа. Директор связался с классным руководителем, и она сказала, что Натана не было сегодня в школе.
– Они не компьютеризированы?
– Пока нет.
«Директор, учитель», – записала я в своем блокноте.
– Нам нужно сделать список всех возможных контактов. Пожалуйста, продолжайте.
– Вот и все. Он просто не пришел туда, где должен был находиться.
– А школа в таких ситуациях не связывается с родителями?
– Нет.
Трудно поверить, но такая инструкция до сих пор не введена. С завтрашнего дня это упущение будет исправлено. Я об этом позабочусь.
Эллен Лидс показала мне маршрут, по которому Натан ходил