КГБ. И он решил, что настало время просветить его, чтобы заручиться его полной поддержкой.
— Я хочу сообщить вам кое-какие сведения о нашем друге Малике, — сказал он, уставившись суровым взглядом на Куинлана. — Это один из лучших разведчиков. Еще до того, как мы завербовали его, действуя под глубоким прикрытием, он провел десять лет в Нью-Йорке. И мы ничего об этом не знали. КГБ с тринадцати лет готовило его к нелегальной работе в этой стране. Он знает нашу культуру лучше, чем мы сами, и говорит по-английски без малейшего акцента. У него ученая степень по политологии, и он работал над своей докторской диссертацией в Вирджинском университете.
ЗДО заколебался, тщательно обдумывая, какую дополнительную информацию следует сообщать Куинлану и другим.
— Во время своего пребывания в Нью-Йорке Малик создал целую сеть агентов внутри Организации Объединенных Наций, прямо под носом у контрразведки ФБР. За время своей деятельности он организовал, по его собственному признанию, двенадцать убийств и десять похищений; одному Богу известно, сколько их было на самом деле. Подвожу итог. Я несу личную ответственность за захват Малика. Что до ФБР, то оно не смогло разоблачить его даже тогда, когда у них были все возможности.
ЗДО вновь замолчал. Теперь он перевел взгляд на Лу Грегуса, начальника отдела особых операций. Грегус был его любимцем: он с успехом решал самые трудные, запутанные проблемы. Спокойно и быстро. Делая все, что требуется. У него была сильно развита интуиция, а его подход к решению проблем часто отличался новизной и смелостью. Именно поэтому Уильям Чайлдс и пригласил его на совещание.
Хорошо сложенный, с телом пловца и все еще юношески красивый в свои сорок два года, Грегус сидел за дальним концом стола в свободной, непринужденной позе. Его руки покоились на коленях, а длинные ноги были вытянуты и скрещены в лодыжках. Он внимательно слушал дискуссию и, заметив, что на него обращено внимание начальства, отбросил со лба песочно-желтую прядь волос и выпрямился на стуле.
— Лу? — спросил его ЗДО. — Есть ли у тебя какие-нибудь предложения?
— Да. Организовать нашу собственную охоту за Маликом. Ограниченными средствами.
— Что ты имеешь в виду под «ограниченными средствами»?
— А то, что действовать будет один человек, но его поддержит круглосуточный оперативный центр, работающий двадцать четыре часа в сутки. Мы можем разместить его на одной из наших явочных квартир, вдали от штаб-квартиры. Мы можем пользоваться своими источниками, следить за тем, что делают ФБР и местная полиция, и снабжать нашего человека всей необходимой информацией.
— И кого ты предлагаешь выделить для поимки Малика?
— Майка Калли.
Это имя как гром поразило всех присутствующих. Лично Майка Калли знали только заместитель директора ЦРУ и Грегус, однако имя его было хорошо известно Куинлану и Уолтерсу, как и всем сотрудникам ЦРУ.
По обвинению в лжесвидетельстве и пренебрежении к Конгрессу Калли был приговорен к четырем годам тюрьмы. Фактически же он выгораживал начальство ЦРУ, в частности и самого заместителя директора, на сенатских слушаниях по поводу скандальных банковских операций. Калли отмывал через банк деньги, предназначавшиеся для поддержки нелегальных операций и незаконных собственных компаний ЦРУ. Он представлял собой единственное прямое звено во всей этой деятельности, и Управление гарантировало ему свою защиту в обмен на его молчание.
Но, на беду Калли, его судил Оливер Хендрикс, человек из богатой, пользующейся большим влиянием в обществе семьи, не склонный ни к каким компромиссам. Судья не питал ничего, кроме презрения, к тогдашней администрации и, невзирая на ходатайства на самом высоком уровне, категорически отказался вынести мягкий приговор. Он твердо решил устроить показательный процесс над Калли, который к тому же вел себя на суде вызывающе, дерзко возражая самому судье.
И расследование и суд были чистейшей воды политикой. Враги администрации и те, кто ненавидел ЦРУ, воспользовались этим случаем, чтобы нажить себе политический капитал,