проверкой Малика:
— Так вы уверены, что это он убил студенток?
Он вспомнил последние известия по телевидению.
— Си-эн-эн и все местные телевизионные станции все утро прерывали свои регулярные программы сообщениями об обнаружении тела.
— К сожалению, доказательства лишь косвенные, сэр, — сказал Уолтерс, нервно откашливаясь. — Но достаточно убедительные.
— Расскажите о них.
— Примерно через год после того, как Малик прошел проверку и адаптировался к нашим условиям, перед самым неудавшимся августовским переворотом в Москве, прибыл другой наш агент — Борис Новиков. Проверявшие его сотрудники, как всегда, сравнивали информацию, полученную от Малика и других, обращая особое внимание на несоответствия. Узнав, что настоящее имя Малика Николай Лубанов, Новиков сказал, что знает его по меньшей мере десять лет и что по его делу велось длительное расследование.
— По подозрению в убийстве?
— Да, сэр. В течение двух лет в Москве и Киеве было совершено восемь убийств. Малик был главным подозреваемым.
— Убийства зверские?
— Да. Все жертвы — молодые женщины, стройные, небольшого роста, с длинными темными волосами, словом, такие же, как пропавшие студентки. Тела у всех изуродованы, хотя и не до такой степени, как тело, найденное сегодня утром в Шарлоттсвиле.
— Вы располагали этой информацией еще три года назад, — сказал ЗДО, — и все же не приняли никаких мер?
— Проверявшие Новикова сотрудники сочли информацию недостоверной, просто слухом, — ответил Уолтерс. — Однако, попробовав уточнить это обстоятельство, не нашли никого, кто подтвердил бы это обвинение. Во всяком случае, мы смогли установить, что Малика никогда не арестовывали и даже не допрашивали по поводу этих преступлений.
— Но вы же знаете, что он был полковником КГБ, — сказал ЗДО. — И имел могущественных друзей. В те дни местные следователи не посмели бы даже вызвать его к себе, не рискуя тотчас же оказаться в Сибири.
— Но Новиков занимал в КГБ сравнительно невысокое положение, — сказал Уолтерс. — Он мог и солгать, чтобы возбудить к себе интерес. Не исключено также, что он сводил старые счеты с Маликом. К такому заключению пришли проверяющие.
— И вы больше не возвращались к этому?
— К сожалению, я узнал об этом только вчера, — робко произнес Уолтерс. — Когда проверяющие подали свой отчет, кто-то в моем отделе подшил его к данным первоначальной проверки Малика, в досье ЦОПП его нет. Я нашел его, когда стал просматривать всю имеющуюся о нем информацию, пытаясь обнаружить какие-нибудь сведения о том, куда он мог исчезнуть.
— И вы что-нибудь нашли?
— Нет, сэр. Если это он убил студенток, то все еще находится где-нибудь в Шарлоттсвиле или его окрестностях. Утром, по крайней мере, он был еще там.
Несколько мгновений ЗДО сидел молча, глядя в окно на поток автомашин. Его размышления прервал Джон Куинлан, начальник ЦОПП.
— В настоящее время я не вижу другой возможности, кроме как передать всю имеющуюся у нас информацию в ФБР.
— Черта с два, — сказал ЗДО. — У нас есть в Конгрессе враги, которые охотно воспользуются этим случаем, чтобы облить грязью наше Управление. Есть конгрессмены, которые замышляют урезать наш бюджет вдвое и передать все наши контрразведывательные операции ФБР. Они просто взбесятся, узнав, что маньяк-убийца прошел у нас проверку и был признан пригодным для адаптации в Америке. И я даже не хочу думать, какой ор поднимут средства массовой информации.
— Но если он убьет кого-нибудь еще? — спросил Куинлан.
— Мы должны остановить его, прежде чем он это сделает, — ответил ЗДО. — Но то, о чем мы здесь говорим, не должно выйти за стены нашего Управления.
— Сэр, — сказал Куинлан. — Я думаю, излишне напоминать о том, что наш устав запрещает проводить операции внутри нашей страны. И ФБР гораздо лучше, чем мы, оснащено для его захвата.
Поскольку в ЦРУ проводится строгое разделение всей информации и каждый знает лишь то, что ему полагается знать, Уильям Чайлдс не сомневался, что начальнику ЦОПП ничего не известно о деятельности Малика в ту пору, когда он был офицером