в самом центре сцены что-то, чего она так и не разглядела, привлекло ее внимание. Она медленно спустилась вниз, куда еще не проникли лучи солнца. Перед ней, в непристойной позе, лежал, как ей показалось, неодетый женский манекен. Подумав, что это какая-то очередная антифеминистская выходка студентов колледжа, она с отвращением покачала головой. Потом, повинуясь безотчетному импульсу, подошла ближе и, когда пересекла газон перед сценой, отчетливо разглядела лежавшую фигуру. По ее жилам пробежал смертельный холод, и она замерла в безумном страхе. Хотела вскрикнуть, но картина, представшая перед ней, была так чудовищна, что горло ее сжал спазм, и она не издала ни звука. Она замерла на месте, судорожно глотая воздух. Потом душераздирающий крик прорезал утреннюю тишину, заметался по университетскому двору, словно ударяясь о величественные строения, и ему ответило многоголосое эхо.

Глава 2

В шесть сорок три утра в сто десятом номере гостиницы «Кэвелье-Инн», недалеко от Вирджинского университета, на тумбочке рядом с кроватью зазвонил телефон, прервав крепкий сон специального агента ФБР — Джека Мэттьюза. Не умолк еще первый звонок, как Джек уже присел на кровати, скинув ноги на пол, и схватил трубку.
Звонил Нил Брейди, начальник полиции Шарлоттсвиля. Голос его звучал сдержанно, но взволнованно.
— Нашли тело. Изувеченное.
— Сильно?
— Хуже не бывает. Знаешь, где находится амфитеатр Макинтайр?
— Да. Сейчас выезжаю.
Вообще-то Мэттьюз был приписан к ричмондскому отделу ФБР, но сейчас работал в гораздо меньшем шарлоттсвильском отделе, где после исчезновения второй студентки создали особую группу из федеральной, окружной, городской, университетской полиции и полиции штата. Хотя убийства, за некоторыми исключениями, не подлежат юрисдикции федеральной полиции, но когда выяснилось, что вторая пропавшая студентка — двадцатилетняя дочь заместителя директора вашингтонской штаб-квартиры ФБР, это ведомство потребовало для себя необходимых полномочий, поскольку нельзя было исключить похищения.
При столь сложных обстоятельствах вмешательство ФБР было неминуемо, и начальник местной полиции Брейди, хорошо понимая, как вершатся дела в реальном мире, не имел ничего против того, чтобы ФБР возглавило руководство особой группой. Хотя в любых совместных операциях подобного рода и неизбежны разногласия, он был благодарен за оказываемую ему помощь, ибо эта серия преступлений привлекла к себе пристальное внимание средств массовой информации по всей стране.
Под нажимом Вашингтона и самого директора, проявлявшего личный интерес к расследованию, с момента своего приезда в Шарлоттсвиль Мэттьюз вкалывал по восемнадцать часов в сутки. Целых две недели не видел жену и трехлетнюю дочь и не без основания полагал, что его надежда провести со своей семьей уик-энд в Уильямсбурге рухнула, как только позвонил Брейди, а ведь он обещал им это.
Мэттьюз надел ту же рубашку и тот же костюм, что и накануне. Прицепил к поясу револьвер с кобурой и провел рукой по волосам, затем выбежал из своего гостиничного номера на прохладный утренний воздух уже вполне проснувшись. Завязывая на ходу галстук и мысленно проигрывая наихудшие сценарии, он быстро направился к машине.

* * *

Через пять минут Мэттьюз подъехал к стоянке около амфитеатра, где уже были две машины «скорой помощи» и — под разными углами — патрульные машины полиции штата и окружной, городской и университетской полиции. Из открытых дверей трех машин слышались радиопереговоры, а две другие так и не выключили своих проблесковых маяков, и они продолжали вспыхивать красными и синими огнями. Мэттьюза покоробило при виде фургона местной телевизионной станции; когда он припарковал автомобиль в узком пространстве, газетный фотограф, следовавший за ним на мотоцикле, резко затормозил, спрыгнул на землю и помчался вокруг здания. На шее у него болталось несколько камер.
Мэттьюз никогда не переставал удивляться, как быстро средства массовой информации реагируют на любое происшествие, связанное с кровопролитием. Они, как