тут же вызовет конвой. Его повалят на пол, наденут на него наручники и отведут в карцер, где он проведет две недели, а если будет сопротивляться, то и целый месяц. Но если и впрямь явится Дженни, стало быть, у нее какое-то неотложное дело. Ей скажут, что он отказался прийти и за это посажен в карцер. Это причинит ей ненужную боль. Уж лучше он сам ее вытерпит, чем заставит ее снова страдать. Только бы это не была Дженни.

* * *

Лу Грегус сидел в ярко-голубом литом пластмассовом кресле за столиком, похожем на те, что обычно стоят в кафетериях. Он нарочно выбрал столик в спокойном углу, подальше от дюжины заключенных, рассеянных по всей комнате для свиданий. Грегус с любопытством разглядывал заключенных в их куртках и брюках цвета хаки. Одни разговаривали с плачущими женами, сидевшими с детьми на коленях, другие держали за руки своих подружек, терлись под столом об их колени. Двое сосредоточенно шептались с солидными мужчинами в хорошо сшитых костюмах, видимо адвокатами, перед которыми стояли открытые дорогие портфели. Тут же были и два охранника: один перед дверью, через которую заключенные входили в комнату, второй возле входа для посетителей.
Внимание Грегуса было приковано к двери в дальнем конце комнаты. Вот она открылась, вошел Калли и со странной настороженностью стал всех рассматривать. Заметив Грегуса, он мгновенно сделал презрительную гримасу, словно надел маску.
Грегус встал и, когда Калли медленно подошел к столу, протянул ему руку.
— Рад видеть тебя, Майк.
Калли даже не посмотрел на протянутую руку, вытащил из-под стола оранжевый пластмассовый стул и сел, не произнеся ни слова.
— Ну что ж, так уж сложились обстоятельства, что я не вправе рассчитывать на теплый прием.
Калли продолжал молчать. Выглядел он почти так же, как и год назад, когда Грегус видел его в последний раз. Может быть, от насыщенной крахмалом тюремной пищи он прибавил в весе несколько фунтов, но выглядел по-прежнему атлетом; широкие покатые плечи и мускулистый торс свидетельствовали о недюжинной силе. Они были одного возраста, но Калли, как и Грегус, выглядел моложе своих сорока двух лет. В тюрьме он нисколько не постарел. Но что-то в его облике изменилось: прежде всего выражение глаз; прежний плутовской блеск, столь характерный для некоторых ирландцев, погас, глаза смотрели теперь сурово и холодно.
— Заместитель директора передает тебе привет, — сказал Грегус — И надеется, что у тебя все хорошо. — Это было глупее всего, что только можно сказать, и он тотчас же пожалел о своих словах.
— Чего тебе надо, Лу?
— Подвернулась благоприятная возможность исправить все, что случилось. — И опять Грегус пожалел, что выразился так неудачно. Ведь то, что случилось с Калли, уже невозможно исправить. Никогда.
Калли ничего не ответил. Глаза смотрели все так же холодно и сурово.
— Нам нужна твоя помощь, Майк. Если ты согласишься, я могу... — Грегус на миг отвел взгляд в сторону, затем перегнулся через стол. — Извини, Майк, я несу какую-то чушь. Я знаю: того, что случилось, уже не исправить. Я сожалею, что ты угодил в это вшивое место. Сожалею о Джэнет. Сожалею...
Рука Калли стремительно протянулась вперед и ухватила Грегуса за горло. Так велика была его сила, что он сжал трахею.
— Майк! — выдохнул Грегус.
Оба охранника направились к их столику. Один поднес ко рту микрофон переносной рации. Грегус предостерегающе поднял руку, чтобы они не вмешивались.
Охранники остановились, готовые, однако, в любой момент прийти на помощь. Грегус схватил кисть Калли обеими руками и попробовал оторвать от горла.
— Отпусти, Майк, — выдавил он чуть внятно.
Калли ослабил хватку, потом убрал руку. В его глазах не было ничего, кроме ненависти. Охранники вернулись на свои места.
— Никогда больше не упоминай ее имени. — Слова Калли прозвучали мрачно и выразительно. Они были напоены ядом злобы.
— О'кей. О'кей. Я только хотел сказать, что сожалею обо всем с тобой случившемся. Я ничего не мог сделать. И никто не мог. Они запретили нам хлопотать за тебя. Посмей мы ослушаться,