услышал, как второй полицейский увещевает миссис Ли:
- Слушайте, угрозы - обычное дело. Нельзя же выезжать по каждому такому вызову.
- Но мы звонили… Сказали, что они подожгли этот.., эту штуковину на лужайке.
- Это крест.
- Я и без вас знаю, что это такое! - Бетти больше не плакала. Теперь она была в ярости.
- Мы прибыли, как только смогли, - оправдывался полицейский. - Честное слово, мадам. Как только смогли.
- Через четверть часа, - сообщила мне Джудит. - Когда все окна уже были разбиты, а подростков и след простыл.
Я подошел к столу и взглянул на аккуратную стопку записок. Все пришли по почте, в конвертах. В большинстве своем они были нацарапаны от руки, но попадалась и машинопись. Все послания отличались дивной краткостью, некоторые состояли из одной фразы. И все дышали злобой.

«Грязный коммуняга жидолюб убил любовницу! Ты и твое семя получите шо заслужыли, детоубойцы. Ты - грязь земная. Может, думаеш, шо ты в Хермании, так нет, выкуси!»
Без подписи.

«Господь, Спаситель наш, говаривал: „Страждучи за младенцев, да придете ко Мне“. Ты сагришыл супротив Господа Иисуса Бога Нашего и ждет тебя воздаяние от Рук Его Всемогущего. Хвала Богу в его бесконечной мудрости и милосердии».
Без подписи.

«Честные богобоязненные народы Содружества не будут сидеть сложа руки. Мы будем вас бороть повсюду где придетса. Выживем вас из домов ваших и из страны этой изгоним. Всех изгоним, покуда не станет Содружество хорошим местом для всех штобы жыть тута»
Без подписи.

«Ага, попался! И дружков твоих прищучим. Лекари поганые, думают, могут творить, что хотят: а), в этих здоровенных „Кадиллаках“ раскатывать; б), драть деньгу немилосердно; в), заставлять больных ждать подолгу, потому и больные они, что пока ждут - заболеют; г), но все вы - зло, и мы вас остановим, зло это».
Без подписи.

«Что, нравится деток гробить? Погоди, скоро твоих угробят, тогда узнаешь, каково это!» Без подписи.

«Аборт есть преступление против Бога, человека, общества и еще не народившихся поколений. Ты поплатишься за него в этой жизни, а Господь обречет тебя на вечное пламя в аду».
Без подписи.

«Аборт хужей смертоубийства. Что они тебе сделали, зародыши эти ? Когда найдешь ответ на сей вопрос, уразумеешь, что прав я. Чтоб тебе сгнить в темнице. Чтоб они сдохли, все чада и домочадцы твои».
Без подписи.

И, наконец, последнее послание, написанное красивым женским почерком:

«С огорчением узнала о постигшей Вас беде. Понимаю, что для Вас настала пора испытаний, и хочу сказать спасибо за помощь, оказанную мне год назад. Я верю в Вас и в то, что Вы делаете. Вы - самый замечательный врач из всех, кого я знаю, и самый честный. Благодаря Вам моя жизнь наладилась, а без Вас пошла бы прахом, и мы с мужем бесконечно Вам благодарны. Буду молиться за Вас ежевечерне. Миссис Элисон Бэнкс».

Эту бумажку я сунул в карман. Такие письма лучше не бросать где попало.
За спиной послышался голос:
- Так-так-так, подумать только.
Я обернулся и увидел Питерсона.
- Мне позвонила жена.
- Нет, это ж надо! - Он оглядел комнату. Приближалась ночь, и в доме делалось все холоднее. - Ну и наворотили!
- И не говорите.
- Да, уж постарались, - бросил капитан, обходя гостиную и заглядывая во все углы.
Наблюдая за ним, я вдруг представил себе жуткую картину: человек в мундире и тяжеленных сапожищах пробирается по развалинам. Видение было очень странное, никак не связанное с происходящим. Да и вообще ни с какой конкретной эпохой и страной.
В этот миг в комнату протиснулся еще один человек. Он был облачен в дождевик, а в руке держал записную книжку.
- Вы кто такой? - вопросил Питерсон.
- Кэртис, сэр, из «Глоб».
- Ну а вам кто позвонил, приятель? - Капитан оглядел комнату и уставился на меня. - Нехорошо, - укоризненно молвил он. - Это никуда не годится.
- «Глоб» - уважаемая газета, и этот парень напишет все как есть, - ответил я. - Уверен, что вы не станете возражать.
- Послушайте, - завел Питерсон, - в Бостоне два с половиной миллиона жителей,