К тому же вспомните «Фармакологию в терапии» Гилмэна и Гудмэна.
- Все равно будь осторожен, - посоветовал я.
- Ну подумай сам, - ответил Хэммонд, делая глубокую затяжку. - Никакого тебе рака бронхов, никакой овсяно-клеточной карциномы, никаких эмфизем и хронических бронхитов. Ни атеросклероза, ни цирроза, ни болезни Вернике-Корсакова. Красота.
- Наркотики запрещены законом.
Хэммонд ухмыльнулся и подергал ус.
- Значит, ты за аборты, но против конопли?
- Нельзя отправиться в два крестовых похода одновременно, - ответил я, наблюдая, как он набирает полные легкие дыма и выдыхает прозрачный воздух. И тут меня осенило. - Нортон, ты ведь живешь на Холме, правильно?
- Ага.
- Знаешь кого-нибудь по имени Бабблз?
Он рассмеялся.
- Бабблз? Да кто ж ее не знает? Бабблз и Сверхголова. Их водой не разольешь.
- Сверхголова?
- Ее нынешний дружок. Композитор. Пишет электронную музыку. Что-то похожее на вой десятка собак. Он живет вместе с Бабблз.
- Это не она, часом, снимала квартиру на пару с Карен Рэнделл?
- Не знаю, возможно. А что?
- Как ее настоящее имя?
Хэммонд пожал плечами:
- Никогда не слышал. Но парня зовут Сэмьюэл Арчер.
- Где он обретается?
- За капитолием штата. В каком-то подвале. Они разрисовали его под утробу.
- Под утробу?
- Не поверишь, пока сам не увидишь, - ответил Хэммонд и блаженно вздохнул.

10

По пути домой я заметил, что Джудит напряжена и подавлена. Она сидела, плотно сжав колени, обхватив их руками, крепко сцепив побелевшие пальцы.
- Что-нибудь не так? - спросил я.
- Просто устала.
- Женушки доконали?
Джудит тускло улыбнулась:
- Ты становишься знаменитостью. Насколько я понимаю, миссис Уитстоун жалеет, что не сделала ставку на сегодняшнюю игру.
- Что еще говорят?
- Они спрашивали, чего ради ты стараешься помочь Арту. По их мнению, твои действия - блистательный пример дружеской преданности. Это так трогательно, так человечно, так замечательно.
- Хм…
- Но - зачем?
- Надеюсь, ты объяснила им, что я - славный малый?
В машине было темно, и я скорее почувствовал, нежели увидел, что Джудит улыбается.
- Увы, это не пришло мне в голову.
В ее голосе сквозили грустные нотки, а лицо, подсвеченное отблесками фар, казалось осунувшимся. Я понимал, что Джудит нелегко безвылазно сидеть у Бетти, но ведь кто-то же должен ей помочь.
Ни с того ни с сего мне вдруг вспомнилось студенчество и Сизая Нелл, семидесятилетняя алкоголичка, которая умерла и попала к нам в прозекторскую. Мы прозвали ее Нелл и еще уймой других имен и все время осыпали мрачными шуточками, в надежде, что это поможет нам довести работу до конца. Помню, как мне хотелось уйти, бросить все к черту, лишь бы не резать холодную, влажную, смердящую плоть, не сдирать ее с костей слой за слоем. Я мечтал о том дне, когда покончу с Нелл и смогу забыть ее зловоние, вытравить из памяти это давно мертвое, скользкое от слизи тело. Все остальные говорили, что с такими покойниками даже проще, а мне хотелось только одного - чтобы все поскорее кончилось. И я продержался до конца, до последнего рассечения, пока мы не изучили все ее чертовы нервы и артерии.
После той моей первой встречи с трупом, да еще таким жутким, я вдруг с удивлением обнаружил, что мне интересно заниматься патологоанатомией. Я люблю свою работу и уже научился не обращать внимания ни на внешний облик, ни на запах мертвецов и воспринимать каждое новое вскрытие как должное. Но вот что странно: ощущение новизны не исчезло. В каком-то смысле вскрытия стали для меня источником новых надежд. Человек только что умер, и вы знаете его историю болезни. Для вас он не безликий жмурик, а все еще человеческое существо, которое совсем недавно вело битву, личную битву, единственную по-настоящему личную битву в своей жизни. И потерпело поражение. Ваша задача - выяснить, как и почему был проигран этот бой и каким образом помочь другим людям, которые только готовятся к такой же борьбе. И самому себе. Вскрытие - это не просто взрезание трупов, которые исполняют свою единственную тошнотворную служебную