это не имеет отношения к делу, - отрезал он.
- Как знать.
- Уверяю тебя.
Я вздохнул и запыхтел сигаретой. При желании Арт мог быть чертовски упрям.
- Ладно, - сказал я наконец. - Тогда расскажи мне о девушке.
- Что ты хочешь знать?
- Ты был с ней знаком?
- Нет.
- Случалось ли тебе помогать ее подружкам?
- Нет.
- Ты уверен?
- О, черт! Как я могу быть уверен? Но вряд ли: ей было всего восемнадцать лет.
- Понятно.
Вероятно, Арт был прав. Я знал, что он оперировал только замужних женщин лет тридцати и не связывался с молоденькими, разве что в исключительных случаях. Иметь дело со зрелыми матронами было гораздо безопаснее. Они мыслили более трезво и умели держать язык за зубами. Но я знал и другое: последнее время он стал делать больше абортов совсем юным пациенткам. Арт называл эти операции «выскабливанием соплей» и говорил, что помогать только замужним нельзя. Это, мол, дискриминация подростков. Разумеется, он шутил, но в каждой шутке…
- Как она выглядела, когда пришла к тебе? - спросил я. - Ты можешь описать ее?
- Славная была девушка. Хорошенькая, не дура, не плакса. Очень честная. Пришла, села, сложила руки на коленях и рассказала все как есть. Сыпала медицинскими терминами. «Аменорея» и прочее. Наверное, нахваталась от своей семейки.
- Она нервничала?
- Да, но ведь они все нервничают. Поэтому чертовски трудно проводить дифференциальную диагностику.
Действительно, при отсутствии менструаций, особенно у молодых девушек, надо делать существенную поправку на состояние их нервной системы. Задержки и другие нарушения цикла часто возникают по причинам психологического свойства.
- Это на пятом-то месяце?
- В придачу она прибавила в весе. Пятнадцать фунтов.
- Маловато для точного диагноза.
- Но достаточно для подозрения.
- Ты ее осматривал?
- Нет. Я предложил, она отказалась. Девица пришла делать аборт. Я сказал: нет, и она откланялась.
- Карен говорила о своих планах?
- Да, - ответил Арт. - Пожала плечами и сказала: ну что ж, придется сообщить предкам и обзавестись потомком.
- И ты решил, что она не станет обращаться к кому-нибудь другому?
- Вот именно. Девушка казалась такой умной и /смышленой. И, похоже, поняла, в каком она положении. В таких случаях я всегда стараюсь объяснить женщине, что безопасный аборт невозможен и ей придется свыкнуться с мыслью о грядущем материнстве.
- По-видимому, Карен передумала. Интересно, почему?
Арт усмехнулся:
- Ты когда-нибудь видел ее родителей?
- Нет, - ответил я и тотчас юркнул в приоткрывшуюся лазейку:
- А ты?
Но Арта так просто не проведешь. Он одарил меня вялой улыбкой умного и проницательного человека, отдающего дань чужой сообразительности, и сказал:
- Нет, никогда. Но наслышан о них.
- И чего же ты наслышан?
В этот миг вернулся сержант и с лязгом вставил ключ в замок.
- Время, - объявил он.
- Еще пять минут, - попросил я.
- Время!
- Ты говорил с Бетти? - спросил Арт.
- Да. Все хорошо. Я позвоню ей и скажу, что ты жив-здоров.
- Она волнуется.
- Джудит побудет с ней. Все утрясется.
Арт грустно улыбнулся:
- Извини за причиненное беспокойство.
- Никакого беспокойства, - я взглянул на стоявшего в дверях сержанта. - У них нет оснований задерживать тебя. К полудню ты выйдешь отсюда.
Сержант сплюнул на пол. Я пожал Арту руку и спросил:
- Кстати, где тело?
- Наверное, в Мемориалке. Или его уже увезли в городскую.
- Я выясню. Не волнуйся ни о чем.
Я вышел из камеры, и сержант запер дверь. В коридоре он не проронил ни слова, но, когда мы вошли в дежурку, сказал:
- Вас хочет видеть капитан.
- Хорошо.
- Ему не терпится малость поточить лясы.
- Что ж, ведите меня к нему, - ответил я.

3

Табличка на двери сообщала: «Отдел по расследованию убийств», а под ней на картонке печатными буквами было выведено: «Капитан Питерсон». Капитан оказался крепким коротышкой с седыми волосами, подстриженными под «ежик», движения его были проворными и точными. Когда Питерсон обошел вокруг стола, чтобы приветствовать меня, я заметил, что он хромает на правую ногу.