Крайтон
Экстренный случай



«Майкл Крайтон. Экстренный случай: Авторский сборник»: ЭКСМО-Пресс; Москва; 2001
ISBN 5-04-007453-0
Оригинал: Michael Crichton, “The Terminal Man”, 1972
Перевод: А. Шаров

Аннотация

Майкл Крайтон, известный нашему читателю как блистательный фантаст и создатель «Парка юрского периода», раскрывается в этой книге с совершенно иной стороны «Экстренный случай» - детектив, который имеет все, что необходимо подлинному бестселлеру: запутанную интригу, неожиданную развязку, обаятельного и мужественного главного героя, который вынужден ради спасения своего друга из тюрьмы переквалифицироваться в сыщика, а затем и вовсе выступить в роли приманки для преступников. За смертью молодой девушки, погибшей в результате неудачного криминального аборта, тянется целый клубок: наркотики, кражи, сокрытие улик, амбиции и измены. Распутать его - значит найти простой и ясный ответ, если он существует.


Майкл КРАЙТОН
ЭКСТРЕННЫЙ СЛУЧАЙ

ПОНЕДЕЛЬНИК, 10 ОКТЯБРЯ

1

Все кардиохирурги - подонки, и Конвей не исключение. В половине девятого утра он вломился в патолабораторию в зеленом халате, зеленой шапочке и багровом мареве бешенства. Когда Конвей в ярости, он имеет обыкновение говорить совершенно невыразительным тоном, цедя слова сквозь стиснутые зубы; физиономия его делается пурпурной, а на висках выступают лиловые пятна.
- Придурки! - прошипел Конвей. - Чертовы придурки!
Он ударил кулаком по стене, да так, что в шкафах зазвенели склянки.
Мы сразу поняли, в чем дело. Конвей ежедневно проводит по две операции на открытом сердце, и первая начинается в половине седьмого утра. Если два часа спустя он врывается в патолабораторию, причина тому может быть только одна.
- Безмозглая неуклюжая скотина! - взревел Конвей и пинком опрокинул корзинку для бумаг. Та с грохотом покатилась по полу. - Я вобью его пустую голову в плечи! Как пить дать, вобью!
Он поморщился и возвел очи горе, словно взывал ко Всевышнему. И Всевышний, и все мы уже неоднократно слышали эту злобную ругань, сопровождаемую зубовным скрежетом. Конвей выдерживал репертуар так же неукоснительно, как кинотеатр повторного фильма.
Иногда объектом его праведного гнева становился ассистент, вскрывавший грудную клетку. Иногда - медсестры, а порой - оператор аппарата искусственного дыхания. Но, как ни странно, Конвей никогда не злился на самого Конвея.
- Даже если я доживу до ста лет, - прошипел он, - все равно не видать мне толкового анестезиолога. Никогда. Их просто не существует. Все анестезиологи - тупые безмозглые засранцы!
Мы переглянулись. На этот раз «плохим мальчиком» оказался Герби. Раза четыре в год нести тяжкий груз вины выпадало ему. Все остальное время Герби и Конвей были добрыми друзьями. Конвей превозносил его до небес, величая лучшим анестезиологом в стране и утверждая, что ни Сондрик из Бригхэмской больницы, ни Льюис из Майо, ни кто угодно другой в подметки не годится нашему Герби.
Но четыре раза в год Герби оказывался повинным в СНС, что на жаргоне хирургов означало «смерть на столе». В сердечно-сосудистой хирургии СНС - явление весьма распространенное. Большинство хирургов убивает процентов пятнадцать своих пациентов. Конвей гробит восемь человек из ста.
Фрэнк Конвей великолепен. Да еще и удачлив. У него легкая рука, он наделен особым чутьем и теряет всего восемь процентов больных - вот почему мы терпим его жуткий норов и эти вспышки всесокрушающей ярости. Однажды Конвей лягнул наш лабораторный микроскоп и причинил больнице ущерб на тысячу долларов. Но никто и бровью не повел, потому что Конвей гробит только восемь человек из каждой сотни.
Разумеется, по Бостону ходили разные слушки о нем. Злые языки утверждали, что у Конвея есть свои, особые способы понижения «процента убоя». Поговаривали, будто он избегает случаев, чреватых осложнениями, не режет престарелых больных, не признает новаций и не применяет рискованных необкатанных методик. Разумеется, все эти утверждения - не более чем наветы. На самом деле Конвей сохранял