Тогда с ним было легче. - Твой завтрак готов.
Лэндеру предстоял тяжелый день, а Далиа не могла сопровождать его. Она распахнула шторы, и комнату залил солнечный свет.
- Жаль, что ты должен ехать.
- И не говори. Но если имеешь пилотское удостоверение, за тобой следят в оба. Не явись я на собеседование, пришлют какого-нибудь чинушу из управления по делам ветеранов с вопросником. У них есть специальная форма. Там пишут, к примеру: «А. Каковы жилищные условия? Б. Производит ли объект впечатление подавленности?» Ну, все такое. И конца этому нет.
- Ты с этим справишься.
- Малейший намек на возможность срыва - и все, сидеть мне тогда на земле. А что будет, если чинуша заглянет в гараж? - Лэндер выпил свой апельсиновый сок. - Кроме того, хочу еще разок посмотреть на их чиновников.
Далиа стояла у окна. Солнце согревало ей щеку и шею.
- Как ты себя чувствуешь?
- Ты хочешь знать, бешеный ли я сегодня? Нет, так уж вышло, что нет.
- Я совсем не об этом.
- Да уж, не об этом! Ладно, я просто зайду в маленький кабинетик с одним из этих типов, он закроет дверь и расскажет мне, что еще правительство собирается для меня сделать.
У Лэндера вдруг запульсировала кровь в висках.
- Ну, ладно. Так ты сегодня бешеный? Ты собираешься все испортить? Ты схватишь сотрудника управления и убьешь его, чтобы все остальные навалились на тебя? Тогда тебя посадят в камеру, и ты будешь заниматься онанизмом и распевать: «Благослови, Господь, Америку и Никсона».
Она ударила дуплетом. Прежде Далиа пробовала спускать эти курки по одному, а теперь решила посмотреть, как они подействуют вместе.
У Лэндера была острая память. Когда он бодрствовал, воспоминания заставляли его болезненно морщиться. Когда спал, они заставляли его вскрикивать.

* * *

Онанизм. Северо-вьетнамский охранник застает его за этим занятием в камере и заставляет дрочить перед строем.
«Благослови, Господь, Америку и Никсона». Написанный от руки плакат, который офицер ВВС поднес к иллюминатору С-141 на военно-воздушной базе Кларк-Филд на Филиппинах, когда пленники возвращались домой. Лэндер, сидевший по другому борту, прочитал плакат задом-наперед. Бумага просвечивала на солнце.

* * *

Он взглянул на Далию глазами-щелочками. Рот его приоткрылся, лицо стало вялым. Наступил опасный момент. Он нудно тянулся секунда за секундой. В солнечных лучах медленно клубилась пыль, она летала вокруг Далии и безобразного короткого дробовика возле кровати.
- Тебе нет нужды убивать их поодиночке, Майкл, - тихо сказала Далиа. - И заниматься тем, другим делом. Я хочу сама делать это для тебя. Я люблю это делать.
Она не врала. Лэндер всегда распознавал ее ложь. Его веки вновь разомкнулись, и мгновение спустя он уже не слышал стука собственного сердца.

* * *

Коридоры без окон. Майкл Лэндер шагает в затхлом воздухе правительственного учреждения. Охранники в синей форме проверяют свертки. У Лэндера свертков нет.
Девушка в приемной читает роман «Сиделка, на которой хочется жениться».
- Меня зовут Майкл Лэндер.
- Вы взяли номерок?
- Нет.
- Возьмите, - велит девушка.
Он взял кружок с цифрами с подноса возле стола.
- Какой у вас номер?
- Тридцать шестой.
- Как вас зовут?
- Майкл Лэндер.
- Инвалидность?
- Нет, я сегодня должен пройти собеседование. - Он протянул ей письмо из управления по делам ветеранов.
- Садитесь, пожалуйста. - Она повернулась к микрофону: - Семнадцатый.
«Семнадцатый» - болезненного вида молодой человек в виниловом пиджаке, пронесся мимо Лэндера и исчез в кабинке позади стола секретаря.
Примерно половина из пятидесяти кресел в приемной была занята. Тут сидели в большинстве своем люди молодые, которые в цивильном платье выглядели так же неряшливо, как прежде в униформе. Перед Лэндером уселся человек с лоснящимся шрамом над виском, который он тщился прикрыть волосами. Каждые две минуты он вытаскивал носовой платок и сморкался. У него было по платку в каждом кармане.
Мужчина сбоку от Лэндера сидел неподвижно, крепко вцепившись пальцами в бедра. Двигались только его