совсем недавно на ней лежал кто-то тяжелый.
Далиа открыла рот, дыхание стало тише, и прислушалась к другому дыханию. Снаружи послышались женские шаги. Сиделка подошла, остановилась, потом скрипнула дверь комнаты напротив. Далиа бесшумно шагнула к кровати с тентом. Она поставила поднос на сервировочный столик у изголовья кровати и вынула шприц из кармана. Удалив колпачок с иголки, она чуть нажала на поршень и тронула каплю, выступившую на кончике иглы.
Вколоть в любое место и сразу пережать сонную артерию... Далиа протянула руку, подушечками пальцев коснулась шеи спящего, провела по волосам, по коже на лбу. Кожа показалась гладкой и нежной. Где тут пульс? Вот он, но какой-то слабый. Далиа снова ощупала шею. Слишком тонкая. И волосы чересчур мягкие, и кожа нежная... Далиа спрятала шприц в карман халата и включила фонарик.
- Привет, - прошептала Дотти Хершберг, зажмурив глаза.
Похолодевшие пальцы Далии застыли на ее горле.
- Привет, - ответила террористка.
- Ой, у вас такой яркий свет, даже глазам больно. Вы хотите сделать мне укол? - Она с беспокойством посмотрела в лицо Далии, окрашенное мертвенным светом, отраженным от простыней.
Далиа погладила ее по щеке.
- Нет, нет, никакого укола. Как ты себя чувствуешь? Может, тебе чего-нибудь хочется?
- А вы ходите и проверяете, все ли спят?
- Ну да.
- Тогда зачем, если кто-то спит, вы его будите?
- Чтобы убедиться, что у больного все в порядке. Ну, а теперь снова засыпай.
- По-моему, это ведь даже глупо - будить кого-то, чтобы посмотреть, спит он или не спит.
- Ты давно у нас лежишь?
- Сейчас... Да, уже больше трех дней.
- И все время в этой палате?
- Нет, только с сегодня. Тут раньше был мистер Кабаков. А моя мама попросила, чтобы положили меня, чтобы я видела все из окна.
- А где теперь мистер Кабаков?
- Он уехал.
- Он был очень болен, и его увезли накрытого покрывалом?
- Вы что, думаете, мертвого? Нет, конечно! Они побрили ему голову, правда, не везде. Мы вчера вместе смотрели, как там, внизу, играют в мячик ракетками. А потом одна леди - она доктор - забрала его с собой. Не мяч, конечно, а мистера Кабакова. Наверное, его отпустили домой.
Выйдя из палаты, Далиа заколебалась. Она понимала, что продолжать поиски не следует. Нужно срочно покинуть госпиталь, иначе она попадется. Черт, нет! Надо остаться и довести начатое дело до конца.
Далиа несколько минут пряталась за холодильником, откуда был виден пост дежурной сестры. Старшая сестра, вся накрахмаленная, с серо-стальными крашеными волосами, блестя в полутьме коридора роговыми очками, торчала в кресле рядом со столиком дежурной и все обменивалась с ней вполголоса какими-то фразами. Целую ночь могут провести в пустой болтовне без конца и без начала, подумала Далиа с раздражением. Но наконец-то старшая сестра поднялась и продефилировала к лестнице на другие этажи.
Далиа в ту же секунду подошла к столу и начала просматривать алфавитный указатель. Ни Кэбова, ни Кабакова. Дежурная искоса поглядывала на нее, но ничего не сказала. Далиа подняла голову.
- Куда подевался пациент из триста двадцать седьмой?
- А кто там был?
- Мужчина средних лет.
- Я не в курсе. - Сестра пожала плечами. - Вы ведь, мне кажется, не работали у нас прежде?
- Да, я работала в госпитале Святого Винсента.
Далиа в некотором смысле сказала правду - свое удостоверение она выкрала во время пересменки в госпитале на Манхэттене. Ей следовало поспешить, невзирая на опасность вызвать подозрения дежурной.
- Если его перевели, то должны были сделать запись об этом, ведь верно?
- Вероятно, запись есть внизу, в картотеке регистратуры. Только там все сейчас заперто на замок. Но вообще-то, если его уже нет в этом журнале, то есть на нашем этаже, значит, скорее всего, его нет во всем нашем госпитале. Другие этажи - другие отделения. Возможно, перевели куда-нибудь в другое место.
- Подруги мне говорили, что вчера, когда он здесь был, тут все на ушах стояли.
- По правде сказать, все стояли на ушах несколько дней.
А вчера дошло до того, что одна