внешне оставался совершенно спокойным. Он не отрывал взгляда от полицейских катеров. У его ног стоял небольшой кожаный чемоданчик - через три часа он должен был сопровождать Мухаммеда Фазиля в Израиль, где тот предстанет перед судом за мюнхенское преступление. Специальный самолет авиакомпании Эл-Ал с четырнадцатью израильскими охранниками ожидал их в новоорлеанском международном аэропорту. Эти четырнадцать боевиков должны были скорее оградить Фазиля от ярости Мошевского, нежели предотвратить попытку к бегству.
Лицо Рэйчел осунулось и опухло от слез. Глаза ее покраснели, но сейчас оставались сухими - она выплакала все слезы ночью, на кровати своего номера, зарывшись лицом в рубашку Кабакова, еще хранившую его запах.
С реки потянуло холодом. Мошевский снял пиджак и накинул его на плечи Рэйчел. Пиджак доставал ей до колен. Они молчали.
Наконец головной катер издал долгий гудок. На остальных судах матросы выбрали пустые тралы, и катера, потихоньку набирая скорость, удалились вниз по течению. Двое по-прежнему неподвижно стояли на пирсе. Перед ними медленно катила свои воды великая американская река. Все теперь дышало полуденным покоем. Рэйчел услышала рядом с собой странный, приглушенный звук. Она подняла голову. Мошевский, отвернувшись от нее, вцепился зубами в манжет рукава. Она прижалась щекой к его груди, обняла его и стала тихо поглаживать по спине. Горячие слезы закапали по ее волосам. Рэйчел взяла его за руку и повела вдоль берега Миссисипи - так, словно вела ребенка.