в форме сердца. Очень свирепая ирландка носит имя матушка Блэссинг.
– А почему ты назвалась Майей?
– Я выбрала имя, которое раздражало бы моего отца. Майя – одно из имен индийской богини Дэви, супруги Шивы. Еще оно обозначает иллюзорность, мир, созданный обманчивыми чувствами. Мне хотелось верить именно в тот мир – в то, что я вижу, слышу и чувствую, – а не в каких-то Странников и иные миры.
Габриель осмотрел унылый зал ресторанчика. «В Бога мы верим, – возвещал плакат на стене, – остальные платят наличными».
– Ну а что твои братья и сестры? Тоже бегают повсюду с мечами и ищут Странников?
– Я была единственным ребенком в семье. Моя мать происходила из семьи сикхов, которые жили в Великобритании. Она подарила мне вот это… – Майя подняла правую руку и показала стальной браслет на запястье. – Называется «кара». Он напоминает, что нельзя делать ничего низкого и постыдного.
Майе хотелось побыстрее закончить еду и выйти из ресторана. На улице она могла снова надеть темные очки и спрятать под ними глаза.
– Каким был твой отец? – спросил Габриель.
– Тебе не обязательно о нем знать.
– Он был ненормальным? Бил тебя?
– Конечно, нет. Чаще всего он пропадал где-то за границей, пытаясь спасти очередного Странника. Отец никогда не говорил нам, куда едет. Мы никогда не знали, жив он или погиб. Он мог пропустить мой день рождения и Рождество, а потом появиться в самый неожиданный момент. Отец всегда вел себя так, будто ничего необычного не происходит, будто он ходил за угол выпить кружку пива. Наверное, иногда я по нему скучала, но все равно не хотела, чтобы он возвращался домой. Потому что когда он возвращался, снова начиналось мое обучение.
– Он учил тебя пользоваться мечом?
– Не только. Еще я училась кикбоксингу, карате, дзюдо и стрельбе из различных типов оружия. Он заставлял меня даже думать по-особому. Если мы приходили в магазин за покупками, он мог вдруг потребовать, чтобы я описала всех, кого там увидела. Если мы ехали в метро, он просил рассмотреть всех, кто был в вагоне, и определить схему возможного боя. Сначала следовало напасть на самого сильного, а потом поочередно переходить к более слабым противникам.
Габриель кивнул, будто хорошо понимая, о чем она рассказывает.
– Что он делал еще?
– Когда я стала постарше, отец стал нанимать воров или наркоманов, чтобы они следили за мной по пути из школы домой. Моей задачей было обнаружить их и скрыться от преследования. Все обучение проходило на улице, и отец старался, чтобы оно было как можно опаснее.
Майя чуть не рассказала о том, как дралась в подземке с футбольными фанатами, но, к счастью, подошла официантка и подала Габриелю второй гамбургер. Габриель не обратил на него никакого внимания и попытался возобновить разговор.
– Похоже, не очень-то тебе хотелось быть Арлекином.
– Я пыталась жить обычной жизнью. Ничего не получилось.
– Тебя это злит?
– Мы не всегда выбираем свой путь сами.
– По-моему, ты злишься на отца.
Слова Габриеля проникли под Майин защитный панцирь и попали в самое сердце. На секунду ей показалось, будто она вот-вот расплачется, и расплачется так отчаянно, что содрогнется весь окружающий их мир.
– Я… я уважала его, – сказала она, заикаясь.
– Это не значит, что ты не можешь на него злиться.
– Хватит о моем отце. К тому, что происходит сейчас, он не имеет никакого отношения. Сейчас нас разыскивает Табула, а я пытаюсь тебя спасти. Перестань носиться на мотоцикле взад-вперед. Я должна видеть тебя постоянно.
– Майя, мы же посреди пустыни. Никто нас тут не увидит.
– Клетка существует и там, где ее прутья совсем не заметны. – Майя поднялась с места и забросила ремень металлического тубуса на плечо. – Заканчивай с едой. Я жду на улице.
Весь остаток дня Габриель ехал впереди фургона, не отрываясь вперед. Солнце село и будто растворилось в горизонте, а они все ехали и ехали на восток. Милях в сорока от границы штата Невада Майя заметила неоновую зелено-голубую вывеску маленького мотеля.
Майя достала из сумки генератор случайных чисел. Если выпадет четное