бросилась обратно в проулок и услышала голос тролля. Стиснув в руке сотовый телефон, он бормотал что-то своему боссу. Когда Майя появилась из тени, он с хрипом втянул воздух и уронил телефон на каменную мостовую. Майя вцепилась таксисту в волосы, вздернув голову кверху, и сунула острие стилета ему в левое ухо. Одно мгновение она еще могла остановить кинжал. Майя понимала, какой выбор ей предстоит сделать и насколько опасный путь может ждать впереди. «Не делай этого, – сказало она себе. – У тебя есть последний шанс». Однако гнев и гордость взяли верх.
– Слушай меня внимательно, – сказала Майя. – Это последнее, что ты узнаешь в своей жизни. Тебя убил Арлекин.
Таксист задергался, пытаясь вырваться, но Майя ввела лезвие ему в слуховой проход, а через него – в мозг.
Майя отпустила таксиста, и он рухнул на землю у ее ног. Кровь заполнила его рот и струйкой потекла из носа. Открытые глаза тролля казались удивленными, будто кто-то только что сообщил ему неприятное известие.
Майя вытерла лезвие и спрятала стилет под рукавом свитера. Стараясь держаться в тени, она заволокла мертвого таксиста в глубь проулка и прикрыла мешками с мусором, вынутыми из бака. Утром кто-нибудь найдет тело и вызовет полицию.
«Не беги, – сказала она себе. – Не показывай, что ты напугана». Майя шла обратно по мосту, стараясь выглядеть спокойной. Добравшись до Конвиктской улицы, она забралась по пожарной лестнице на крышу салона, а оттуда, через пятифутовый промежуток, перепрыгнула на дом отца. Ни светового люка, ни запасного выхода на крыше не оказалось. Следовало найти другой путь в здание.
Майя перепрыгнула обратно на соседнее здание и по крышам домов двинулась вдоль квартала, пока не заметила бельевую веревку, натянутую между двух шестов. Срезав ее ножом, Майя вернулась к дому Торна. Там она привязала один конец веревки к дымовой трубе. Улицу освещал один-единственный фонарь да молодая луна, которая выглядела как тонкая желтая прорезь в небе.
Майя подергала веревку, пытаясь убедиться, что та выдержит. Потом осторожно перебралась через невысокое ограждение на краю крыши и проворно спустилась к окну второго этажа. Вглядевшись сквозь стекло, она заметила, что комнату заполняет серовато-белесый дым. Майя оттолкнулась от здания и ударила в стекло ногой. Дым устремился через пробитое отверстие наружу, растворяясь в ночном воздухе. Майя била в стекло снова и снова, чтобы убрать острые осколки, которые по-прежнему держались в оконной раме.
«Чересчур много дыма, – сказала она себе. – Будь осторожнее, не наглотайся». Она изо всех сил оттолкнулась от стены ногами и нырнула в окно. Дым поднимался к потолку и тянулся наружу через разбитое стекло. На высоте в пару футов над полом воздух оставался чистым. Майя опустилась на четвереньки, проползла через гостиную и на полу возле кофейного столика увидела русского. Огнестрельное ранение в грудь. Торс убитого окружала огромная лужа крови.
– Отец!
Майя поднялась на ноги и, шатаясь, обогнула перегородку. За ней стоял обеденный стол, посреди которого горела стопка книг и несколько диванных подушек. Рядом с кухней Майя споткнулась о второе тело – здоровяка с кинжалом в горле.
Они увели Торна? Захватили его в плен? Она перешагнула через убитого и прошла по коридору во вторую комнату. Там горела кровать и абажуры на двух лампах. На белых стенах виднелись кровавые отпечатки рук. Рядом с кроватью кто-то лежал на боку. Человек лежал спиной к Майе, но по одежде и длинным волосам она узнала отца. Вокруг клубился дым. Майя снова упала на четвереньки и по-детски поползла к Торну. Ее душили слезы и кашель.
– Отец! – кричала она. – Отец!
И тут Майя увидела его лицо.

4

Габриель Корриган и его старший брат Майкл выросли в дороге и считали себя большими специалистами во всем, что касается закусочных на обочине автомагистралей, дешевых мотелей и придорожных музеев, где выставляют кости динозавров. Долгие часы в дороге их мать сидела между сыновьями на заднем сиденье автомобиля, читая книги или рассказывая разные истории. Больше