в каком-то офисе, верно?
– Я промышленный дизайнер. Работаю в команде, которая создает упаковки для разных компаний. На прошлой неделе мы разработали новый флакон для духов.
– Звучит многообещающе. Уверен, что успех тебе гарантирован. А как насчет остального? Молодой человек у тебя есть?
– Нет.
– Но был ведь какой-то адвокат, верно? Как его звали? – Разумеется, Торн знал имя, но сделал вид, что пытается вспомнить. – Коннор Рамси. Богатый. Привлекательный. Из хорошей семьи. Бросил тебя ради другой женщины. Причем, по всей видимости, встречался с ней все время, пока был с тобой.
Майе показалось, что Торн ее ударил. Следовало бы ожидать, что он использует свои связи в Лондоне и выяснит о ней все возможное. Казалось, он всегда все знал.
– Моя личная жизнь тебя не касается, – сказала она.
– Из-за Рамси расстраиваться не стоит. Пару месяцев назад по заказу матушки Блэссинг подорвали его автомобиль. Он теперь считает, что за ним террористы охотятся. Телохранителей нанял. Живет в постоянном страхе. Вот и хорошо. Правильно я говорю? Мистеру Рамси не следовало обманывать мою девочку.
Торн крутнулся на коляске вокруг собственной оси и улыбнулся дочери. Майя знала, что должна возмутиться, но не смогла. Она вспомнила, как Коннор обнимал ее на пристани в Брайтоне, а потом, три недели спустя, сидя в ресторане, объявил, что Майя не годится для брака. Она прочла о взрыве автомобиля в газетах, однако никак не связывала его с отцом.
– Тебе не следовало так делать.
– Но я сделал.
Торн вернулся к кофейному столику.
– Взрыв машины ничего не меняет. В Америку я все равно не поеду.
– Разве кто-нибудь упомянул Америку? Мы просто-напросто беседуем.
Выучка Арлекина подсказывала Майе, что пора переходить в наступление. Как и Торн, она приготовилась к встрече заранее.
– Скажи мне одну вещь, отец. Всего одну. Ты меня любишь?
– Ты моя дочь, Майя.
– Ответь на вопрос.
– После смерти твоей матери ты – единственное сокровище в моей жизни.
– Ладно. Представим на минуту, что так оно и есть. – Она наклонилась вперед. – Раньше Табула и Арлекины соперничали на равных, но Система изменила баланс сил. Насколько мне известно, Странников сейчас нет совсем, а Арлекинов осталось совсем немного.
– Табула использует электронные системы слежения и анализаторы внешности, имеет связи в правительстве и…
– Меня не интересуют причины. Разговор не о том. Я говорю о фактах и последствиях. В Пакистане тебя ранили. Двух человек убили. Мне всегда нравился Либра. Когда он приезжал в Лондон, мы с ним ходили в театр. А Уиллоу была красивой сильной женщиной.
– Оба воина шли на риск сознательно. Они погибли с честью.
– Да, погибли. Обученные, а потом уничтоженные ради пустой идеи. И ты хочешь, чтобы меня постигла та же участь.
Торн ухватился руками за поручни, и на мгновение Майе показалось, что он собрался усилием воли поднять себя с кресла.
– Случилось кое-что очень странное, – сказал Торн. – У нас впервые появился шпион на стороне противника. Линден поддерживает с ним связь.
– Очередная ловушка.
– Не исключено. Но пока что вся информация, которую мы получали, подтверждалась. Несколько недель назад мы узнали о двух вероятных Странниках в Соединенных Штатах. Два брата. Много лет назад я охранял их отца, Мэтью Корригана. До того, как он ушел в подполье, я дал ему талисман.
– Табула знает о братьях?
– Да. Наблюдает за ними круглые сутки.
– Почему Табула просто не убьет их? Обычно она поступает именно так.
– Я знаю только одно – Корриганы в опасности и мы должны срочно им помочь. Шеперд родился в семье Арлекинов. Его дед спас сотни жизней. Однако никакой потенциальный Странник ему не поверит. Шеперд простоват и несобран. Он…
– Он дурак.
– Вот именно. У тебя, Майя, получится все устроить. Единственное, что надо сделать, это найти Корриганов и доставить их в безопасное место.
– Может, они самые простые обыватели.
– Мы не узнаем, пока не поговорим с ними. В одном ты права. В том, что Странников больше не осталось. Корриганы могут быть нашим последним шансом.
–