Твелв Хоукс
Последний странник



Джон Твелв Хоукс
Последний странник

ВСТУПЛЕНИЕ
РЫЦАРЬ, СМЕРТЬ И ДЬЯВОЛ

Майя взяла отца за руку, и они стали подниматься из метро к свету. Торн не оттолкнул дочь и не велел ей сосредоточиться на положении тела. Улыбаясь, он вел Майю по узкой лестнице сквозь длинный наклонный тоннель с выложенными белой плиткой стенами. С одной стороны тоннеля стояли металлические прутья, и это ограждение делало обычный проход похожим на часть огромной тюрьмы. Окажись Майя здесь в одиночку, она чувствовала бы себя неспокойно, будто в западне, но отец был рядом, и волноваться не стоило.
«Сегодня самый лучший день в моей жизни», – подумала она. Ну или второй из самых лучших. Майя до сих пор помнила, как два года назад отец пропустил ее день рождения и появился только на второй день Рождества, приехав на такси, доверху набитом подарками для них с мамой. То утро получилось таким радостным и полным сюрпризов, но нынешняя суббота, казалось, сулила более долговечное счастье. Вместо того чтобы, как обычно, идти в пустые склады рядом с портовым районом Канэри-Уорф, где отец учил Майю драться и пользоваться оружием, они направились в Лондонский зоопарк. Здесь Торн рассказывал дочери разные истории о животных. Он путешествовал по всему свету и мог описать Парагвай или Египет так, словно был настоящим экскурсоводом.
Они прогуливались мимо клеток, а люди бросали на них взгляды. Большинство Арлекинов пытались смешаться с толпой, но отец Майи выделялся среди обычных граждан. Он был немец с темно-синими глазами, прямым носом и волосами до плеч. Одевался Торн во все темное и носил браслет кара, похожий на сломанные наручники.
В чулане той квартиры, что они снимали в Восточном Лондоне, Майя однажды отыскала потрепанную книгу об истории искусств. На одной из ее первых страниц была напечатана репродукция с гравюры Альбрехта Дюрера «Рыцарь, Смерть и Дьявол». Майя любила разглядывать ее, хотя та и вызывала странные чувства. Рыцарь в доспехах – храбрый, невозмутимый и очень похожий на отца – ехал верхом между скал, Смерть показывала песочные часы, а Дьявол, притворяясь угодливым, спешил следом. Торн тоже носил меч, только прятал его в металлической трубке на кожаном наплечном ремне.
Майя гордилась Торном, однако порой он все-таки смущал ее и заставлял чувствовать себя неловко. Время от времени ей хотелось стать обычной девочкой и иметь обычного отца – маленького, толстого и веселого, – который работал бы в обычном офисе, покупал мороженое и рассказывал анекдоты о кенгуру. Весь окружающий мир, с его яркой модой, поп-музыкой и телевизионными шоу, казался одним бесконечным соблазном; Майе хотелось упасть в его теплые воды и позволить течению унести себя. Быть дочерью Торна значило все время избегать Системы, постоянно высматривать в толпе врагов и просчитывать возможный угол атаки. Быть дочерью Торна было утомительно.
Майе уже исполнилось двенадцать, но использовать меч Арлекина сил у нее пока не хватало. В качестве замены в то утро отец достал из чулана трость и дал ее дочери. От Торна Майе достались правильные черты лица и белая кожа, а от сикхской матери – густые черные волосы. Глаза у девочки были голубые и настолько светлые, что с определенного угла казались полупрозрачными. Когда к маме подходили незнакомые женщины и хвалили Майину внешность, девочка злилась. Через несколько лет, став достаточно взрослой, она вынуждена будет менять внешность, чтобы выглядеть как можно неприметнее.
Они вышли из зоопарка и побрели через Риджентс-Парк. Заканчивался апрель. Подростки гоняли по грязной лужайке футбольный мяч. Родители толкали по тропинкам коляски с тщательно укутанными младенцами. Казалось, весь город наслаждается солнечным светом после трех дождливых дней подряд. Майя с отцом сели в метро и по линии Пиккадилли доехали до станции «Арсенал». Когда они поднялись к выходу, на улице начинало понемногу темнеть. В Финсбери-Парке располагался один индийский ресторанчик, и Торн заказал там столик. Майя услышала громкие звуки