- или, как в случае Стратмора, политическая индифферентность.
Сьюзан поднялась на верхнюю ступеньку лестницы. Она не успела постучать, как заверещал электронный дверной замок. Дверь открылась, и коммандер помахал ей рукой.
- Спасибо, что пришла, Сьюзан. Я тебе очень благодарен.
- Не стоит благодарности. - Она улыбнулась и села напротив шефа.
Стратмор был крупным кряжистым мужчиной, чье невыразительное лицо скрывало присущие ему решительность, настойчивость и неизменное стремление к совершенству. Серые глаза светились уверенностью, с которой сочеталась профессиональная скрытность, но сегодня в них проглядывали беспокойство и нерешительность.
- У вас испуганный вид, - сказала Сьюзан.
- Настали не лучшие времена, - вздохнул Стратмор. «Не сомневаюсь», - подумала она.
Сьюзан никогда еще не видела шефа столь подавленным. Его редеющие седые волосы спутались, и даже несмотря на прохладу, создаваемую мощным кондиционером, на лбу у него выступили капельки пота. Его костюм выглядел так, будто он в нем спал. Стратмор сидел за современным письменным столом с двумя клавиатурами и монитором в расположенной сбоку нише. Стол был завален компьютерными распечатками и выглядел каким-то чужеродным в этом задернутом шторами помещении.
- Тяжелая неделя? - спросила она.
- Не тяжелей, чем обычно. - Стратмор пожал плечами. - Фонд электронных границ замучил неприкосновенностью частной жизни и переписки.
Сьюзан хмыкнула. Этот фонд, всемирная коалиция пользователей компьютеров, развернул мощное движение в защиту гражданских свобод, прежде всего свободы слова в Интернете, разъясняя людям реальности и опасности жизни в электронном мире. Фонд постоянно выступал против того, что именовалось им «оруэлловскими средствами подслушивания, имеющимися в распоряжении правительственных агентств», прежде всего АНБ. Этот фонд был для Стратмора постоянной головной болью.
- Не вижу ничего нового, - сказала Сьюзан. - В чем же чрезвычайность ситуации, из-за которой вы вытащили меня из ванной?
Какое-то время Стратмор задумчиво нажимал на клавиши мышки, вмонтированной в столешницу письменного стола. После долгой паузы он наконец посмотрел ей в глаза и долго не отводил взгляда.
- Назови мне самое большое время, которое «ТРАНСТЕКСТ» затрачивал на взламывание кода.
Что за чепуха! И ради этого он вызвал меня в субботу?
- Как сказать… - Она заколебалась. - Несколько месяцев назад к нам попал перехват КОМИНТ, на расшифровку ушло около часа, но там мы столкнулись с удивительно длинным шифром - что-то около десяти тысяч бит.
- Около часа, говоришь? - хмуро спросил он. - А что ты скажешь о проверках пределов памяти, которые мы выполняли?
Сьюзан пожала плечами.
- Ну, если вы имеете в виду и диагностику, то времени уходило больше.
- Насколько больше?
Сьюзан не понимала, к чему клонит Стратмор.
- В марте я испробовала алгоритм с сегментированным ключом в миллион бит. Ошибка в функции цикличности, сотовая автоматика и прочее. «ТРАНСТЕКСТ» все равно справился.
- Время?
- Три часа.
Стратмор поднял брови.
- Целых три часа? Так долго?
Сьюзан нахмурилась, почувствовав себя слегка оскорбленной. Ее основная работа в последние три года заключалась в тонкой настройке самого секретного компьютера в мире: большая часть программ, обеспечивавших феноменальное быстродействие «ТРАНСТЕКСТА», была ее творением. Шифр в миллион бит едва ли можно было назвать реалистичным сценарием.
- Ладно, - процедил Стратмор. - Итак, даже в самых экстремальных условиях самый длинный шифр продержался в «ТРАНСТЕКСТЕ» около трех часов?
- Да. Более или менее так, - кивнула Сьюзан. Стратмор замолчал, словно боясь сказать что-то, о чем ему придется пожалеть. Наконец он поднял голову:
- «ТРАНСТЕКСТ» наткнулся на нечто непостижимое. - Он опять замолчал.
Сьюзан ждала продолжения, но его не последовало.
- Больше трех часов?
Стратмор кивнул.
Она не выглядела взволнованной.
- Новая диагностика? Что-нибудь из Отдела обеспечения системной безопасности?
Стратмор покачал головой:
- Это внешний файл.
Она