не знал, что с ними будет, да его это и не волновало. Ведь это были просто безобразные жабы, так пусть ими полакомятся барракуды. Единственный интерес Макса заключался в извлечении урока из этого эпизода, такого урока, который можно было бы использовать в отношениях с одноглазым похитителем.
Но Сцинк, похоже, уже напрочь забыл о жабах. Теперь он снова начал восхищаться ураганом.
– Ты только взгляни на мыс полуострова Флорида, все деревья повалены, за каких-то тридцать благословенных минут все превратилось в сплошной лунный пейзаж!
– Лодка...
– Ты только задумайся над этим.
– Они мигают нам прожектором...
– Какая ярость была заключена в этом урагане. А ты со своей видеокамерой. – Сцинк разочарованно вздохнул. – Оскар Уайлд сказал, что грех проявляется на лице человека. Хотя не думаю, чтобы ты читал его.
Молчание Макса подтвердило предположение Сцинка.
– Вот я и увидел грех на твоем лице.
– Но ведь я никому не причинил вреда, так ведь? Возможно, мои действия были несколько бесчувственными, но безобидными. Своей цели вы добились, капитан. А теперь отпустите меня.
Моторная лодка подошла уже настолько близко, что можно было разглядеть синий металлический корпус с зигзагообразной белой полосой. У борта виднелись две фигуры.
– Это она, – сказал Макс.
– И без полиции. – Сцинк помахал, призывая лодку подплыть ближе.
Одна из фигур прошла на нос и бросила причальный конец. Сцинк поймал его и закрепил. Двигатель лодки замолк, течением ее развернуло, корма лодки коснулась свай, оказавшись в свете фонаря.
Макс увидел, что на носу лодки стоит Бонни. Когда он окликнул ее по имени, Бонни ступила на причал и заботливо обняла Макса, словно он был ребенком, поранившим коленку. Макс принял этот знак внимания с мужской сдержанностью, он понимал, что за ними наблюдает не только его похититель, но и мужчина, сопровождавший Бонни.
Сцинк улыбнулся, наблюдая за сценой встречи супругов, и отступил в тень. Мужчина, управлявший лодкой, вылезать на причал не стал. Он был молод, широкоплеч, уверенно чувствовал себя на воде, одет в светло-синий пуловер, обрезанные джинсы, обуви на ногах не было. Похоже, его не утомила прогулка на моторной лодке в темноте по заливу, полному затонувших судов и плавающих бревен.
Стоя в темноте, Сцинк спросил у молодого человека, как его зовут.
– Августин, – ответил тот.
– А выкуп привезли?
– Разумеется.
– Не беспокойтесь, он не из полиции, – подала голос Бонни.
– Я это вижу, – отозвался Сцинк.
Августин шагнул к борту и протянул Бонни сумку, которую она передала мужу, а тот, в свою очередь, стоявшему в тени похитителю.
– Бонни, дорогая, капитан хочет поговорить с тобой. После этого он отпустит меня.
– Я еще не решил, – поправил Макса Сцинк.
– О чем он хочет поговорить со мной?
Августин сунул руку в шкафчик и вытащил из него банку пива. Сделав глоток, он облокотился на штурвал.
– Что это у тебя на шее? – спросила Бонни у мужа. Предмет напоминал бандаж, нечто подобное она видела в витринах кожгалантерейных магазинов в Гринвич-Виллидж.
Сцинк вышел из тени на свет.
– Эта штука нужна для дрессировки. Лечь, Макс.
Бонни внимательно посмотрела на высокого, с растрепанными волосами незнакомца. Он был именно таким, как описал патрульный. По габаритам и виду он был похож на человека, способного на все, но Бонни совершенно не испытывала страха.
– Выполняй, Макс! – приказал похититель ее мужу.
Макс Лам послушно распластался на досках причала. Когда Сцинк приказал ему сесть, он выполнил и эту команду.
Бонни стало стыдно за мужа. Сцинк заметил это, извинился и приказал Максу встать.
В сумке находилось все, что потребовал принести Сцинк. Он тут же вставил новые батарейки в плейер, и в наушниках зазвучала музыка. Открыв банку с зелеными оливками, Сцинк поднес ее ко рту.
Бонни спросила Макса, что же, в конце концов, происходит.
– Потом, – прошептал Макс.
– Нет, скажи мне сейчас!
– Она заслуживает ответа, – вмешался в разговор Сцинк, прихлебывая сок из банки. – Ведь она рискует жизнью, находясь здесь с таким безумцем,