его отблеске руки выглядят красными. Туфли скрипят на узких, маленьких ступеньках, и на первом повороте Саманта едва не теряет равновесие. Дальше она идет медленнее, опираясь рукой о стену. Пространство вокруг нее словно сужается. Воздух с каждым шагом становится теплее. Саманта уже подумывает о том, чтобы снять куртку, но тут на голову что-то капает. Она вжимается в стену, вспоминая женщину, которая нашла Фиби. С потолка падает еще одна капля. Саманта делает глубокий вдох и направляет луч вверх. Вода. Где-то протекает.
Лестница приводит ее в небольшой, захламленный подвальчик. Первый же шаг заканчивается тем, что нога врезается в тяжелый ящик с инструментами. От скрежета металла по цементу по спине бегут мурашки. Помещение пересекает веревка, на которой развешаны полотенца и рубашки. Под лестницей обнаруживаются стиральная машина, сушилка и несколько картонных коробок со сделанными черным фломастером пометками — «Книги», «Маскарадные костюмы», «Колледж», «Поезда».
Снова грохот. Стены дрожат.
Звук идет откуда-то из-за закрытой двери на противоположной стене. Саманта нерешительно подходит к ней и берется за бронзовую ручку. Ручка поворачивается легко, но дверь не открывается. Она повторяет попытку, нажимая плечом на обитую планками панель. Дверь внезапно уступает, и Саманта влетает в студию. Фортепьяно, виолончель, старый диван, закрытый чехлом мольберт. Здесь холодно и сыро из-за еще одной открытой двери, за которой угадывается задний дворик.
Саманта пересекает комнату и снимает чехол с мольберта. Перед ней лицо, составленное из других лиц, коллаж. Разного цвета глаза, асимметричные уши, провалившиеся под тяжестью сложивших их частей щеки. Кажется, это не одно лицо, а тысячи лиц и все они смотрят одновременно вместе и индивидуально. Каждое, перед тем как раствориться среди прочих, на мгновение обретает форму и выражение.
Но лицо не завершено. В том месте, где должен быть рот и часть подбородка, зияет пустота. «Интересно, — думает Саманта, — сколько еще нужно фрагментов, чтобы закончить работу?» Приглядевшись внимательнее, она обнаруживает — или это ей только кажется — затерявшееся среди прочих лицо доктора Клея.
Порыв ветра распахивает дверь, и она бьет по скамеечке у фортепьяно. Саманта выглядывает во двор. В белом луче фонарика дождевые струи напоминают падающие с неба бумажные гирлянды. Вода стекает к котловану, вырытому у основания холма. Саманта поплотнее запахивает куртку, выходит из дома и осторожно, стараясь не поскользнуться, направляется к яме. Судя по всему, здесь собираются построить патио и бассейн.
Котлован не глубок, около шести футов, и спуститься в него можно по лестнице. Дно залито водой, по стенкам ползет грязь, и они как будто вибрируют. Свет отражается от чего-то серебристого, и Саманта направляет луч на лежащий в грязи предмет. Определить его форму на расстоянии невозможно, но поверхность у него какая-то странная, словно лучащаяся. Она наклоняется. Находка блестит, как далекая звезда на неподвижном ночном небе.
Дождь бьет в лицо. Саманта поправляет лестницу и начинает спускаться, чувствуя, как дрожит и ходит под ее весом хлипкая конструкция. Она соскакивает с последней перекладины и морщится — ноги по щиколотки погружаются в противную жижу. В котловане пахнет свежей землей. Саманта идет к середине ямы. В какой-то момент левая нога проваливается в заполненную водой ямку, и она поспешно выдергивает ее. Туфля с чмокающим звуком исчезает в тягучей массе.
— Черт!
Саманта наклоняется и опускает руку в ямку. Пальцы погружаются в холодное как лед, густое месиво. Морщась от отвращения, шарит по дну. Ничего. Саманта вытаскивает руку. С пальцев медленно стекает грязь.
Она уже собирается повторить попытку, когда замечает под ногами тот самый серебристый предмет. Часы! Может быть, доктора Клея? Саманта напрягает память, но так и не может вспомнить, видела ли их у него на руке.
Луч фонарика натыкается на еще один предмет. В нескольких футах от нее, у противоположной стены, из земли выступает что-то продолговатое.