летят на дверь.
Он опускает жалюзи и закрывает входную дверь. Замок глухо щелкает, и тут же начинает звонить телефон. Батнер снимает крышку с ящика и достает моток проволоки, два длинных гвоздя и молоток.
Эрин неподвижно лежит на полу; на подбородке и щеке у нее кровь.
В глубине души он не хочет этого, однако знает — другого выхода нет. Он не спит уже более месяца.
Оттаскивая тело женщины в ванную, Батнер слышит, как включается автоответчик:
— Привет, ты, наверное, уже в пути. Если нет, то пошевеливайся. Мы тебя ждем. Угадай, кто здесь? Мужчина твоей мечты, Джош. В любом случае скоро увидимся. Пока!
Гудок. Автомат перематывает пленку.
Эрин начинает стонать.

1 января 1990 года 17.53
Полицейский Дженнингс знал, что все будет не так, как показывают по телевизору, хотя надеялся на большее. Штрафные квитанции за неправильную парковку, подвыпившие студенты и бесконечная бумажная волокита. Нет, жизнь у патрульного полицейского вовсе не блестящая, но, как напоминает после каждой жалобы сестра, «по крайней мере в тебя не стреляет какой-нибудь свихнувшийся серийный убийца!».
Вообще-то верно, и все же он надеется на большее.
Ответив на несколько звонков о спущенных шинах и заглохших двигателях, Дженнингс и его коллега Бланд заполняют рапорт об украденной машине, которая внезапно обнаружилась после того, как владелец протрезвел и вспомнил, где именно ее припарковал. Теперь поездка в одну квартиру в южной части города. Судя по всему, некая молодая женщина не пришла накануне на вечеринку. Друзья не могут ей дозвониться, к двери она не подходит, хотя ее синий «сатурн» стоит перед домом.
Тот еще будет денек, думает Дженнингс.
Он стучит снова и посылает Бланда за ключом к управляющему. Ожидая возвращения напарника, представляет, как врывается в квартиру с криком: «Полиция Чапел-Хилл!» Осторожно выставляет револьвер и всматривается в темные уголки. «Чисто!»
— Эй, Боб, Боб! Не забудь оставить потом в ящике.
Бланд протягивает ему ключ.
— Конечно.
Он открывает дверь, и они входят.
— Есть кто-нибудь? Мисс Уайнсберг? Мы из полиции. Эй?
В комнате жарко. На кресле Дженнингс замечает бутылку вина. Их шаги отдаются громким эхом, а стоящая на столе в гостиной стеклянная ваза начинает позвякивать. Дженнингс знаком отправляет напарника проверить кухню, а сам заглядывает в спальню. Дверь негромко скрипит. На кровати, свернувшись прямо на покрывале, лицом к стене лежит человек.
— Мисс Уайнсберг? — спрашивает он.
Солнечные лучи с трудом пробиваются через закрытые жалюзи, и рассмотреть что-либо в полумраке трудно.
— Мисс Уайнсберг, вы в порядке?
Дженнингс делает осторожный шаг к кровати, и в этот миг фигура слегка поворачивается. Полицейский замирает.
За спиной у него что-то гремит — это Бланд вваливается в комнату и натыкается на комод.
Дженнингс вздрагивает и оглядывается.
— Какого черта?
Губы у Бланда дрожат.
— Она… она в ванной… БЕРЕГИСЬ!
Дженнингс оборачивается и получает удар в грудь от вскочившего с кровати человека. Он с криком падает на спину, и вся комната сотрясается. Двумя быстрыми движениями нападавший срывает жалюзи, распахивает окно и исчезает прежде, чем Бланд достает револьвер.
Морщась от боли, Дженнингс поднимается и бросается за неизвестным.
Узкий, заросший травой переулок заставлен мусорными контейнерами и картонными ящиками. Дженнингс пыхтит, каждый шаг отдается в висках пульсирующей болью. В ярком солнечном свете он видит одетого во все коричневое — похоже, это какая-то форма — человека. Неизвестный с изяществом легкоатлета перепрыгивает заборчик. Дженнингс преодолевает препятствие не без труда. Проволочная стенка дребезжит и прогибается под его весом. Раз. Два. Три. Есть.
Ничего.
За забором надрываются от злобного лая собаки. Полицейский снова вытаскивает револьвер и осторожно проходит вперед. Рубашка прилипает к выступившей на груди крови; Дженнингс вытирает пот со лба. Еще несколько шагов до площадки. Ближе. Он старается успокоить дыхание, выжидает и крепче сжимает