этой улыбкой слишком часто, убеждая окружающих в том, что у нее все в порядке. Такие улыбки, напряженные и усталые, бывают у бортпроводниц.
— Конечно, я помогу тебе.

ПАРАСОМНИЯ

Вашингтон, округ Колумбия 3 октября 1982 года 18.27
Кристина Кастинелла торопливо убирает со стола остатки незатейливого обеда и отступает в сторону, пропуская в кухню клиента. Гость старается расположиться поудобнее, но жесткий, неказистый стул никак не подстраивается под его долговязое тело. В этом человеке есть что-то такое, отчего вся квартира кажется маленькой. Глядя в водянистые глаза мужчины и на его поношенную черную одежду, Кристина думает о том, стоит ли заниматься предсказательством, если при этом приходится иметь дело чуть ли не со всеми чокнутыми округа Колумбия.
У нее есть дар, а дару всегда сопутствует ответственность. Так до сих пор говорит ей бабушка. Каждое лето, бывая в Калабрии, Кристина проводит большую часть времени в бабушкиной кухне, слушая рассказы местных женщин о семейных судьбах, болезнях и ленивых, ни на что не годных мужчинах. Каждое слово сопровождается у них выразительным жестом, и все они носят выцветшие свободные платья, под которыми прячут свои изнуренные тела.
С заходом солнца бабушкин дом затихает, и тогда-то начинают приходить мужчины. Они приносят печаль, неуверенность, боль, смятение и с нетерпением ждут ответа от каждой перевернутой карты. Большинство находят надежду в прогнозах гадалок и безоговорочно верят им. Даже приходский священник, отец Гриджо, жалующийся на предсказательниц в частных беседах и искренне советующий пастве искать совета у Бога, никогда не ставит под сомнение прорицания. По слухам, он и сам порой прибегает к помощи гадалок, но никто за столом никогда не упоминает об этом.
Когда Кристине исполнилось двенадцать, ее научили искусству работы с картами. «Они поведут тебя, укажут путь через тяготы и лишения», — обещали гадалки. Очень скоро женщины поняли, что Кристина не такая, что она отличается от них. Ее видения были яснее, предсказания глубже. Вскоре карты стали всего лишь дополнением к живущему в ней дару.
Таро для Кристины не более чем приятное времяпрепровождение, но несколько месяцев назад она решила прорекламировать свои способности предсказательницы в местных газетах. Ей оставался еще один год учебы в Джорджтаунском университете, а заработка репетитора не хватало даже для покрытия счетов за международные телефонные разговоры, не говоря уж о плате за учебу. Поэтому Кристина обратилась к картам.
Некоторых клиентов, конечно, больше интересуют ее длинные ножки и то, что скрыто под наглухо застегнутой блузкой, чем будущее. Но большинство отчаянно жаждет ответов; они нуждаются в них так же, как некоторые нуждаются в любви. Они одержимы будущим, которое не в состоянии ни понять, ни контролировать, и вот ради них-то Кристина берется за калабрийскую колоду.
Глядя на посетителя, она решает сделать то же самое. Обычно Кристина не принимает по воскресеньям, однако в разговоре по телефону этот мужчина проявил такую настойчивость, что она не смогла отказать. Ладно, подумала Кристина, повесив трубку, деньги не помешают — надо купить билеты на концерт в следующем месяце.
Он молча наблюдает за тем, как Кристина тасует карты и кладет колоду на стол перед ним.
— Снимите карты левой рукой.
Он снимает, и Кристина начинает переворачивать их. Повешенный, перевернутое Колесо Фортуны, четверка Мечей — карты говорят о боли и муке, — десятка Мечей, Башня, Смерть…
Солнце садится, в комнате темнеет, и неподвижное тело и бесстрастное лицо незнакомца сливаются со сгущающейся тьмой. Кристина уже не видит его — перед глазами мелькают образы, вызванные картами. Музыка — кто-то играет на клавесине, запах конюшни — сена и конского навоза, старинная, пострадавшая от времени, ветра и дождя статуя, отбрасывающая тень на могильный камень, сырые переулки, густой туман, внезапный пронзительный крик.
Ее дыхание учащается.
— Вы бежите куда-то в темноте. Резь в глазах, и вы видите что-то вроде