подальше, сказав, что разобьет их вдребезги, сколько бы они ни стоили, если они попадут ему в руки. Значит, Лео завел новую сберегательную книжку, уже после истории с часами, скопил все эти деньги в два, в два с половиной года.
Джо не завидовал Лео, но он не чувствовал и радости от того, что дела их идут хорошо и кое-что отложено про черный день. Для него столбики цифр в сберегательной книжке были картой, по которой он мог прочесть всю их будущую совместную жизнь: он видел Лео солидным, преуспевающим коммерсантом, неуклонно идущим в гору, и себя — всегда в теки, всегда на положении неудачника, обузы для семьи, неудачника, которого жизнь улицы засасывает все больше и больше, пока не засосет совсем. Быть может, она уже засосала его, Мысль эта только смутно шевельнулась в мозгу. Это была даже не мысль, а безотчетный страх. Джо сидел неподвижно, прислушиваясь к своему страху, и сам не понимал, чего он боится.
«Самое лучшее, — решил он наконец, — уехать и начать все сначала. Вся беда в том, что я слишком слаб. Пока есть Лео и я знаю, что он обо всем позаботится, я не стану работать. А вот если бы нужно было работать, чтобы не умереть с голоду, я бы и сам сумел прокормиться».
Джо знал, прекрасно знал, что он неглуп и весьма изворотлив.


Когда Лео вернулся домой, Джо, не дав ему даже снять шляпы, заявил, что должен сообщить нечто очень важное. Он слышал, что в Канзас-Сити можно хорошо подработать. Он сказал «Канзас-Сити» потому, что, по его представлениям, это было где-то очень далеко и звучало солидно. Он собрался с духом и добавил: на фабрике мясных консервов. Потом, вглядевшись в лицо Лео и не прочтя там ничего, кроме недоверия, добавил еще: — Это очень доходное дело, миллионеров там хоть пруд пруди.
Голос у него задрожал, и он подумал: «Если бы случилось чудо, если бы один-единственный раз в жизни случилось чудо!» И он представил себе, как Лео бел лишних слов протягивает ему деньги, и вот он уже сидит в поезде и едет в Канзас-Сити. Но он знал, что этого никогда не будет — так, во всяком случае, никогда не будет. «Если бы только Лео знал, — думал он, — как это было бы замечательно, если бы он дал мне эти деньги, вот сейчас, сейчас, сию минуту, когда они мне так нужны. Взял бы да и дал, просто так, ни о чем не спрашивая, дал бы и сказал: „На вот, бери, желаю удачи!“
Лео все так же хмуро, с недоверием смотрел на него.
— Мясные консервы делают в Чикаго, — сказал он.
— Ну, а мне говорили про фирму в Канзас-Сити.
Лео видел, что Джо лжет, но это его не особенно тревожило. Он хотел было подробнее расспросить Джо, заставить его сознаться, что он ничего ни о какой фирме не слышал, и сразу покончить с этим делом. И Джо ждал, что Лео сейчас припрет его к стенке своими вопросами, и лихорадочно старался припомнить, где именно находится Канзас-Сити и что такое консервная фабрика, и кто из товарищей мог ему об этом сказать. Но Лео решил не тратить времени попусту.
— Как же ты думаешь туда попасть? — спросил он напрямик. — Пешком пойдешь?
Вопрос был неожиданный, он застал Джо врасплох.
— Об этом я и хотел с тобой поговорить — попросить у тебя немного денег, — сказал он.
— У меня?
Вопрос прозвучал резко, и Джо продолжал неуверенно:
— Да, долларов семьдесят пять или сто, чтобы я мог поехать туда и взяться за дело, по-настоящему взяться за дело. Сотню долларов или… ну сколько ты можешь мне уделить.
Его просительный тон тронул Лео.
— Джо, — начал он, но, взглянув в разгоряченное лицо брата, в его жадные глаза, остановился. — Хорошо, — сказал он, — я не отказываюсь помочь тебе, если ты хочешь взяться за дело. Но почему не сделать все по-человечески? Подыщи себе здесь работу. Я помогу. Найдешь место, подработаешь денег, тогда и поезжай, куда хочешь.
Джо с отчаянием поглядел на него.
— Там меня не станут дожидаться, — тихо сказал он.
— Ну да, я понимаю, но ты ведь сейчас не можешь этим воспользоваться… Что же я-то могу тут поделать?
— Ты мог бы дать мне денег, если бы захотел.
— Кто? Я? А где я их возьму?.
— У тебя есть деньги.
—