стараясь рассеять гнетущее одиночество, разговаривает со своим стадом.
Уилок задумчиво глядел на Лео, на вестибюль и на людей, которые сновали взад и вперед или разговаривали вполголоса, сбившись в кучки. Так мне и надо, думал он. Рано или поздно я должен был налететь на Фикко. Страх охватил его. Рука нервным движением опустилась в карман и вытащила сигареты и жевательную резинку. Он с минуту разглядывал их. Потом останов-ил свой выбор на сигарете. Он собирался было положить резнику в карман, но вместо этого оставил ее, а сигареты выбросил.
— Вот чертовщина, — сказал он, громко фыркнув, и повернулся к Джо. На лице у него сияла улыбка, глаза весело блестели, но беспокойно бегали по сторонам. Он кивнул на валявшуюся на полу пачку. — Не хотел резинки, а выкинул сигареты.
Он рассмеялся, взглянул на резинку, которую все еще держал в руке и совершенно неожиданно бросил на пол и ее. Беспомощно уставившись на резинку, он пробормотал: — Что это я? Ну что вы на это скажете? Совсем обалдел. — Растерянно поглядев на Джо, он виновато хихикнул, нагнулся, поднял сигареты и резинку и сунул их обратно в карман.
— Вы бы пожевали сигару, — не без ехидства сказал Джо.
Уилок не заметил, что Джо сострил. Он вытащил из жилетного кармана сигару и стал нервно мять ее в руках.
— Если это Фикко… — сказал он. Он посмотрел на выходную дверь, потом опустил глаза на сигару: пальцы его так дрожали, что верхний слой лопнул. Он лизнул отставший табачный лист и стал аккуратно его прилаживать.
— Я сообщил Бену, — сказал Джо. — Он уже наводит справки. Скоро мы узнаем наверняка.
Миниатюрный зеленолицый юноша поспешно вышел из зала суда. Его лакированные туфли на высоких каблуках, поблескивая на каменном полу, торопливо выстукивали дробь. Уэкополая шляпа была надвинута на глаза, воротник пальто поднят. Он пересек вестибюль, миновал Лео и его служащих и вышел, ни на кого не глядя и, видимо, не желая быть узнанным. Джо подумал, что мальчишке, вероятно, не повезло на суде.
— Если это Фикко… — повторил Уилок, но опять не договорил и сунул сигару в рот.
— Ну и что же, если он?
— Вот это-то мне всегда и претило.
— То есть, вы этого всегда боялись?
— Да. — Уилок вынул сигару изо рта и выпрямился. — Боялся до смерти.
— Вы бы лучше спрятали сигару. Она, видимо, не доставляет вам никакого удовольствия.
Уилок посмотрел на сигару так, словно и не знал, что держит ее, и швырнул на пол.
— Я тоже боюсь, — сказал Джо. — И Тэккер боится. Так боится, что у него глаза на лоб лезут. А Лео я об этом даже и не заикнусь, он и вовсе с ума сойдет и что-нибудь натворит.
— Не пришлось бы нашим воякам сменить пеленки.
— Да, но, с другой стороны, о чем нам особенно беспокоиться? Ну что такое Фикко? Мне кажется, у него ни заручки нет, ни денег, вообще ничего нет. Самый обыкновенный бандит, так о чем же, собственно, беспокоиться?
— А о том, что убьет, — сказал Уилок.
— Да вы не о том беспокоитесь.
— Не о том.
— Вы же знаете, что вас не убьют. Кого другого может быть, но только не вас.
— Знаю.
— А насчет того, о чем вы думаете, — ничего не попишешь. — Джо улыбнулся: ему приятно было высказать это такому человеку, как Уилок. — Если с кем-нибудь из нас что-нибудь приключится и об этом начнут трезвонить газеты, напечатают на первой странице наши фотографии и прочее, что ж, вы шли на это с самого начала, как только связались с нами. Во всяком бизнесе есть прибыли и есть убытки.
Уилок начал застегивать пальто. Лицо его покраснело. Глаза бегали. Одна щека вдруг задергалась. Она дергалась и дрожала, и упорна продолжала дергаться и дрожать. Он скривил рот, чтобы остановить дерганье, и шумно втянул в себя воздух.
— Напрасно вы так волнуетесь, — сказал Джо. — Может, это вовсе и не Фикко. Может, это какой-нибудь лотерейщик, которого мы выкуриваем, вот он и пытается пакостить.
— Это Фикко.
— Откуда вы знаете?
— Знаю, потому что везение мое кончилось.
— Напрасно вы так говорите.
— Я говорю то, что есть, — ответил Уилок, — и я вам скажу больше: как только газеты возьмут нас