его страх перед людьми на улице. Первый этаж он обойдет на обратном пути.
Через обитые жестью коричневые двери долетали обычные звуки домашней жизни. Глухие шаги по половицам, звякание кастрюль о раковину, глухие голоса, глухое шарканье ночных туфель. Звуки падали в коридор тяжело, словно камни. Иган не задерживался подолгу у дверей. Наконец, он дошел до двери, из-за которой не долетало ни звука, и приник к ней ухом. Глаза его блуждали по темному коридору, еще более мрачному, чем в первом этаже: здесь полоска жемчужного света лежала на полу, как ковровая дорожка. Его уши, казалось, проникали сквозь холодное железо и шарили в пустоте.
В конце коридора мелькнуло испуганное лицо, оно выглянуло из приотворенной двери и мгновенно скрылось. Иган услышал, как захлопнулась дверь и отчаянно загремела цепочка. Потом послышался удаляющийся топот.
Иган медленно выпрямился. Женское лицо? Женские шаги? Трудно сказать. Неизвестно. Слишком темно. И топот слишком частый. Мозг Игана словно онемел. Он распирал голову и отказывался служить. Слишком уж Иган напрягал его. Иган бросился по коридору. Четыре прыжка, пять прыжков, беззвучно, на носках, не дыша. Он нажал звонок.
Кто бы там ни был, нельзя допустить, чтобы вызвали полицию. Он вовсе не желал, чтобы сюда нагрянула полицейская машина и спугнула дичь, которую он выслеживал. Надо рассеять страх человека, увидевшего его. Даже если в квартире нет телефона, хозяин — или хозяйка — потом поделится своими страхами с соседями, и это, так или иначе, дойдет до лотерейщиков.
Иган нажимал и нажимал на звонок и ждал, нажимал и ждал. Наконец он услышал голос:
— Кто там? — Голос был мужской. Он бросил вопрос, как мяч, — издали.
Иган представил себе: вот человек стоит в глубине темной передней и держит что-то наготове, может быть, даже нож. Стоит испуганный, готовый вступить в бой. Иган сложил ладони рупором и раздельно, негромко сказал в замочную скважину:
— Мне нужна ваша помощь. — Слова отскочили от двери и загремели у него в ушах. «Вот черт, весь дом услышит», — подумал он.
Последовало длительное молчание. Потом он опять услышал тот же голос:
— Что надо? — Такой же далекий, испуганный и настороженный.
— Мне нужна ваша помощь, — повторил Иган. Он знал, что негры любят, когда белые просят их о помощи. Об этом сказал ему один нищий. Белый нищий всегда что-нибудь выклянчит у негра.
Иган подождал еще с минуту, потом за дверью послышались осторожные шаги, и голос спросил:
— Чего вам?
— Я не могу разговаривать через дверь, — сказал Иган. — Мне нужна ваша помощь по личному делу.
— Эге, — сказал голос. — Еще чего захотел. Дверь как была закрыта, так и будет закрыта, а ты иди к чертовой матери. Я позову полицию, если ты сию минуту не уберешься отсюда.
Для Игана за дверью был не человек. Это был не человек, в жизнь которого он непрошенно вторгся, до смерти напугав его, это был противник в бизнесе, и противник опасный.
— Послушайте, — сказал он. — Теперь он мог говорить шепотом, человек стоял у самой двери. — Мне очень нужна ваша помощь, и дело это личное. Я не хочу, чтобы нас слышал весь дом. — Он знал, что ему нужно что-то немедленно придумать, если он хочет окончательно обезоружить своего противника. — Откройте дверь на одну минуту, — прошептал он. — Не снимайте цепочки. Я ведь не смогу войти, если вы оставите ее на цепочке, так что бояться вам нечего.
— Я не боюсь. Убирайся отсюда, пока цел, вот и все. Кто боится? У меня тут есть, чем тебя угостить.
«Если у этого черного ублюдка револьвер, — подумал Иган, — я его упрячу в тюрьму, да так, что он оттуда не скоро выберется».
— Мне просто нужна ваша помощь, — повторил он. — Не бойтесь, мне просто очень нужна ваша помощь.
Дверь чуть-чуть приоткрылась. В щель Иган увидел только темноту, а за ней совсем черную стену.
— Ладно, — сказал негр, — говорите, что нужно. — Он стоял, спрятавшись за дверь.
— У меня лотерейные билеты, — сказал Иган, — я не попал вовремя на место, где бы их забрали у меня. Понимаете, сдать их не успел. А теперь мне приходится