Уолферт
Банда Тэккера

HarryFan

Айра Уолферт
БАНДА ТЭККЕРА

В. Вас спрашивали — хотите ли вы вступить в объединение?
О. Никто нас не спрашивал — хотим мы или не хотим.
В. Как же это произошло? Расскажите подробно.
О. Он сказал: впредь будете получать одну треть доходов от вашего бизнеса. Две трети — мои.
В. Кто сказал?
О. Тэккер. Так оно и произошло.
В. И все?
О. Он еще сказал…
В. Кто сказал?
О. Тэккер. Он сказал, что переломает мне все кости, вышибет из меня дух, если я буду артачиться.
В. Он так именно и сказал: «вышибу дух»?
О. Нет, он сказал, что прихлопнет меня на месте… с ним не поспоришь.
В. Так буквально и сказал: «прихлопну на месте»? Это его точные слова?
О. Слова? Ему не нужно никаких слов. Это же Тэккер.
В. Вы, что же, хотите изменить свое первоначальное показание и заявляете теперь, что он ничего вам не говорил?
О. А я не показывал, что он что-нибудь говорил. Нет, сэр, зачем ему говорить? Это же Тэккер. Стоит ему только мизинцем шевельнуть, как все бросаются к нему со всех ног.
В. Итак, вы утверждаете, что он вам ничего не говорил. Это точно?
О. Да, сэр, точно. Да ведь я его даже в глаза не видал.
…выдержка из протокола по делу подсудимого Бэнта.

Часть первая
«Сила Самсона»

1

История эта не имеет начала и, в сущности, — как вы сами убедитесь, если прочитаете все до последней строчки, — не имеет и конца.
Это рассказ о нашем современном мире и о том, что этот мир делает с человеком, и о том, как встает перед ними — перед миром и перед человеком — вопрос, на который каждый из них должен ответить как сумеет:
Кто будет портным и кто куском сукна в руках портного? Может ли человек перекроить мир так, чтобы он был ему впору? Или мир кроит человека по своей мерке?
Итак, это рассказ о человеке, который прилаживает к себе мир, когда это ему удается, и прилаживается сам к миру, когда ему не остается ничего другого. Это рассказ о том, как оба они — мир и человек — проносятся через вселенную, вцепившись друг в друга и изменяя друг друга в этой схватке.
С чего это началось и когда это кончится? Ведь изменившийся человек изменяет своих детей, а изменившиеся дети опять вынуждены приспособляться к тем же условиям существования. Они вынуждены участвовать в борьбе, прилаживать мир к себе и сами к нему прилаживаться. Борьба эта изменяет их еще больше, и сами они, в свою очередь, еще больше изменяют своих детей.
Так как этому трудно найти начало, наш рассказ может начаться когда угодно, и он начинается осенью 1930 года. Двое мужчин, белый и мулат, вели деловую беседу в конторе гаража в одном из цветных кварталов Нью-Йорка. Белого звали Лео Минч. До сих пор он арендовал этот гараж, но владельцы гаража увидели возможность повысить арендную плату, так как дела Лео шли неплохо, что увеличивало ценность помещения. Они подали в суд, расторгли договор, вышвырнули Лео из гаража и сдали гараж новому съемщику.
Новый съемщик чувствовал себя как-то неловко. Гараж еще не давал прибыли, а мысль о будущих барышах не успела заполонить его настолько, чтобы заглушить чувство неловкости. Он разрешил Лео пользоваться конторой в обеденные часы, чтобы тот мог привести в порядок свои дела.
Мулата звали Самсон Кэнди. Это был высокий, грузный мужчина, родом с Вест-Индских островов, пользовавшийся некоторым весом в Гарлеме как маклер и агент по продаже недвижимости. Он явился к Лео с деловым предложением, и вдруг, в ту минуту, с которой начинается наш рассказ, его совершенно неожиданно охватило беспокойство: он почувствовал, что не знает, как отнесется к его предложению Лео.


До сих пор Самсону Кэнди и в голову не приходило беспокоиться на этот счет. Его предложение относилось к предприятию, именуемому лотереей. Держать лотерею было делом противозаконным. Но Кэнди это как-то не казалось противозаконным делом. В тех краях, где он вырос, лотереи были разрешены правительством и считались обыкновенным коммерческим предприятием. Поэтому закон, запрещающий лотереи в Нью-Йорке, Кэнди воспринимал просто как местное установление,