Я же не могу проверить, правильно ли записала медсестра в карточки пациенток результаты анализов? Это обычная небрежность, общечеловеческое свойство, не так ли?..»
Подчеркивая ярко-желтым карандашом некоторые строчки, Эйлин услышала, как щелкнул замок на двери.
— Баз?
— Хийя-хийя-хийя!
Пьян, констатировала Эйлин, прислушиваясь к возне в темноте, потом шуму воды в ванной. Наверное, так пропитался за день, что сам почувствовал необходимость избавиться от чужих ароматов.
Десятью минутами позже Баз появился в дверях спальни совершенно голый, с накипью светлых волос на белой коже.
— Вечер добрый, мсис Эйлер.
— Ты сегодня рано, — сказала Эйлин, отложив свои бумаги.
Баз несколько секунд сосредоточенно изучал свои наручные часы.
— Дес-с-ть пятнацть, — сообщил он.
— Эй, ты в порядке?
— З-замечатно, мсис Эйлер. Ма-а-ленький загульчик с мальч... мальччиками, мсис Эйлер.
Эйлин наблюдала, как он медленно, неуверенно приближается к кровати. У него на уме что-то еще, кроме секса, подумала она.
— Вы оч-чень аппетитная, мсис Эйлер.
Эйлин смотрела с удивлением, как он опускается на колени.
— М-м, вкусно, — бормотал он, разводя ее ноги на гинекологический манер. Эйлин захихикала, потянувшись к выключателю.

* * *

Ленора сняла трубку после одиннадцатого гудка, дав время Винсу почувствовать укол вины в сердце. Ничто не причиняет сицилийцу больших страданий, чем мысль, что его жена наслаждается сексуальной жизнью так же, как и он сам.
— Чего долго не снимала трубку?
— Я спала, Винс. Ну, как тебе Багамы?
Последовала пауза. Ленора как наяву представила себе Винса, подмигивающего милашке, которая сегодня делит с ним постель. Наверное, мясистая, сиськи размером с «фольксваген».
— Влажность здесь ужасная, чуть не сто процентов. Завтра прилетаю.
— Буду ждать, — Она подавила зевок. — Пока.
Повесив трубку, она молча смотрела на телефон. Ей казалось, что еще одна ниточка вплелась в ткань предательства. Но, Господи, ставка слишком высока, чтобы остановиться на полдороге.

* * *

Баз Эйлер не был толстым, но обнаруживал склонность к полноте. Его завтрак обычно состоял из чашки черного кофе без сахара и двух крекеров из банки с надписью «Здоровая пища». Сегодня, сделав скидку на ужасное самочувствие, он добавил к обычному меню апельсин.
Сидя за столом в затрапезном клетчатом халате, он пытался разрезать скользкий апельсин на маленькие кусочки. Из-за похмелья его ловкие пальцы хирурга были неуклюжими, непослушными. Он, отец знаменитой Секции Эйлера, не мог справиться с паршивым апельсином!
— Ты уверена, что серединка здесь? — угрюмо спросил он Эйлин.
— Посоветуйтесь с доктором, доктор.
Эйлин уже оделась — она собиралась в окружную прокуратуру. На ней был темно-синий деловой костюм и белая блузка с оборками у горла. Она протянула мужу несколько очищенных долек апельсина.
— Выглядишь ужасно. Тебе вредны половые излишества.
Баз залился румянцем. Что она знает?.. Не сболтнул ли он лишнего вчера ночью? У него разболелась голова.
— Это оскорбление?
— Баз, некоторые вещи являются в нашей семье событием. Во-первых, похмелье, во-вторых, секс. Так что это не оскорбление, а констатация факта.
У База перед глазами замелькали воспоминания. Вчера он обладал обеими женщинами, их гладкими, сочными, нежными телами, с промежутком не более часа. Он почти слышал свист плети, приближающейся к его спине.
— Требую, чтобы суд исключил это из протокола, — пробормотал он. Неудивительно, что его пенис выглядел сегодня так жалобно, когда он принимал душ. Как забытый в жаровне пересохший кусок мяса.
Справившись с собой, он с натужной жизнерадостностью произнес:
— Что за день у вас сегодня, адвокат?
— О, сплошная беготня, — ответила Эйлин таким же тоном. — И случайные вылазки во вражеский стан. И несправедливость, и скрежет зубовный. А у тебя?
— А, ничего особенного...
Он допил кофе в мертвой тишине. Страх опутал его душной пеленой. Он наделал вчера глупостей, кажется, за это придется расплачиваться.

* * *

У прокурора округа Нью-Йорк,