эта затея.
Чой удовлетворенно кивнул.
— У твоего отца комбинации всегда строятся на нескольких уровнях, а не в плоскости. Ты должен это знать. Я тоже не могу похвастаться, что проник во все его замыслы. Но одним соображением могу поделиться. На охоте самые кровавые задания дают новичкам.
— Если это был единственный способ заставить меня промочить ноги...
— И посмотреть, сработаемся ли мы с Тобой, — перебил Чой. Он придвинул к Никки стаканчик с кофе. — Выпей немного.
— Всю последнюю неделю я ломаю голову над еще одной загадкой, Бакс. Объясни, в чем твоя роль?
— Ты серьезно?..
— Менять мокрые пеленки наследному принцу? Придерживать ему руку, чтобы были ровней буквы в прописях? Это разве занятие для блестящего воспитанника ирландских иезуитов?
Чой рассмеялся.
— У меня есть причины, чтобы взяться за нее.
— Объясни!
Чой пожал плечами.
— Никки, я от этого ничего не теряю. Твой отец подобрал мальчишку-сироту. Я обязан ему всем на свете. Мое будущее обеспечено. Если я руковожу твоими победами — я герой. Кстати, хотя твое приключение немножко пообтерло позолоту с наших достижений, ты все же привык к черной работе и научился чертовски здорово ее выполнять. Ну, а если ты подожмешь хвост — я все равно ничего не теряю, потому что твой отец, лишившись настоящего наследника, обратится к синтезированному, то есть ко мне.
Никки мрачно усмехнулся.
— Парень, я ждал правдивого ответа.
— Зачем мне лгать? Я рассчитываю стать твоей правой рукой на ближайшие полвека. Мы будем работать плечом к плечу.
— Ты думаешь, я протяну так долго?
— Положись на свои гены, — подмигнул Бакстер Чой.
Никки схватил стаканчик с кофе и швырнул в мусорную корзинку. Горячая жидкость расплескалась на стопки салфеток, пластмассовых подносиков и соломинок для содовой. Посетители, оглянувшись на них, быстро отводили глаза и уходили. Жители Нью-Йорка получают инстинкт разумной уклончивости по наследству.
— О'кей? — мягко спросил Чой. — Укладывается в картину?
Никки подхватил свой рюкзак.
— Нет, — отрезал он.

Глава 69

— Это совсем несложно, Мервин, — терпеливо повторил Бакстер Чой.
Он уже не первый раз заводил этот разговор со своим приятелем хакером, угостив его МегаМАО. Привыкание к наркотику было налицо: Лемнитцер стал нервозным, издерганным, время от времени начинал дрожать или беспричинно рыдать — Бакстер Чой уже много раз наблюдал подобные явления. Некоторые к тому же мучились беспричинными страхами, слышали голоса.
Стратегия по укрощению хакера заключалась в том, чтобы, когда подойдет время великого испытания и его издерганные нервы потребуют химического подкрепления, подсунуть ему капсулы с безвредной сахарной пудрой и продержать в плачевном состоянии несколько дней. Это время Чой «потратит» на поиски работы в области отлично оплачиваемого промышленного шпионажа, более элегантного занятия, чем вытряхивание мусорных контейнеров.
Наконец версия приобрела элегантность и завершилась: Лемнитцер получит задание, направленное против компании, которая нанесла ему горькую обиду. Гонорар будет достаточно высоким, чтобы выплатить остаток задолженности по закладным и всю оставшуюся жизнь жрать МегаМАО в свое удовольствие.
Идея проникновения основывалась на том, что, хотя Лемнитцера заставили сдать все ключи от офиса, у него осталась его индентификационная карточка — пропуск в Ричланд-Тауэр. Не исключено, конечно, что за это время изменился код на входе в компьютерный зал. Но Лемнитцер знал, по какому принципу составляются эти коды в «Ричланд», так что с помощью «тинкмэна», он за пять минут подберет новый.
— О'кей. Я один в компьютерном зале. Воскресное утро. Я один, — заученно повторил Мервин Лемнитцер хриплым от тревоги голосом. — Я получил доступ к данным... Что дальше?
— Теперь — самый важный момент, — сказал Чой. — Ты должен найти место, чтобы спрятать «тинкмэн», перепрограммированный как радиоуправляемое реле.
— Перепрограммированный кем?
— Клиентом.
Лемнитцер болезненно поморщился. Его прищуренные глаза почти закрылись.
— Ты не хочешь назвать