высокими зданиями, все еще роняло почти горизонтальные лучи на террасу Ричланд-Тауэр, а улицы внизу уже окутали сумерки.
Винс Риччи весь вечер заигрывал с хорошенькой девушкой, которую привел с собой Керри. Присутствующие уже обсудили его поведение. Женщины редко говорили Винсу «нет». И эта тоже никуда не делась бы, хмуро подумал он, если б не присмотр проклятой семейки, которую он тащит на своем горбу.
Двоюродный брат Эл, работавший менеджером в Атлантик-Сити, невзначай прошелся мимо — проверить, не слишком ли он набрался. Винс был слишком разборчив для безоглядного пьянства. Но всякий раз, когда ему казалось, что его лишили чего-то, принадлежащего ему по праву, он обнаруживал склонность к затяжным кутежам.
Кузина Пэм, жена рок-продюсера, подошла к Винсу.
— Молись, чтобы он не заметил, что ты натворил, — прошептала она, указав пальчиком в сторону Чио Итало, стоявшего наверху, у лестницы. Божество пугающей близости. Винс насмешливо сморщил нос. Он распахнул дверь, ведущую с террасы в какое-то внутреннее помещение, и вошел, надеясь, что Пэм отвяжется от него. Но она вошла следом за ним.
Предположение, что любой сицилийский мужчина, пусть и старик, может упрекнуть племянника в том, что он ведет слишком активную сексуальную жизнь, звучало смехотворно. Ухмыляясь, Винс протянул руку и ущипнул за самое соблазнительное местечко. Она отшатнулась.
— До чего блудливые ручонки!
— Остальное еще хуже. — Улыбка Винса погасла. Он запустил обе пятерни в свои густые черные кудри. — Кто назначал тебя моим ангелом-хранителем сегодня, Пэм?
— Кто-нибудь должен присмотреть, чтобы то, что у тебя в штанах, не вылезало наружу, — отрезала Пэм.
Ее голос звучал очень низко, как виолончель. Это задело какие-то струны в душе Винса. Он подумал, что брак с Тони, себялюбивым повесой, не принес ей много радости в постели. Пэм давно уже заигрывала с Вин-сом, но осторожно, прикидывая, как бы ей вскочить на подножку и при этом не угодить под колеса. — Знаешь, Винс, ты настоящее животное.
Он прищурился.
— Вероятно, на твой вкус это самый лучший комплимент?
— То, как ты обращаешься с Ленорой, — бесчеловечно!
Пэм взяла резкий, обвинительный тон, но Винс заподозрил, что негодование кузины связано скорее с тем, что он больше не прикасается к ней и Пэм не может придумать, как его к этому побудить.
Из всех Риччи у нее единственной был безусловный художественный талант. Раньше Пэм рисовала обложки для пластинок и магнитофонных кассет по заказу мужа, теперь взяла на себя всю работу с музыкальными группами: дизайн костюмов, тексты песен и так далее.
Винс расслабленно, но с кошачьей зоркостью наблюдал за попытками Пэм склонить его к развитию флирта. Рассерженная, она нравилась ему гораздо больше. Еще немного, и она станет почти переносима. Наверное, приятно было бы потискать ее самым немилосердным образом.
— Винс, с чего ты взял, что это твои жены не могут иметь детей? Это не они виноваты, а ты.
Удар, направленный в лицо Пэм, скользнул по плечу, она отлетела к стене. Быстро восстановив равновесие, она выпрямилась и уставилась на Винса глазами, горящими ненавистью. Вот в таком настроении она ему нравилась больше всего.
— Ну, Винс!.. Грязное животное! Che vergogna!
Выходя, Пэм хлопнула дверью. Словно включившись от этого хлопка, загудел зуммер телефона под локтем у Винса. Он поморщился, пытаясь соединить два явления. Наконец, решив, что это выше его возможностей, он снял трубку.
— Кто у телефона? — требовательно спросил какой-то мужчина.
— Винс.
— Винс, это Ренцо Джанфло, из Монтока.
— Какой Ренцо? — Винс прекрасно понял, что говорит со своим шурином, старшим братом Леноры.
— Винни, прекрати паясничать. Чио Итало поручил мне раскопать что-нибудь насчет вертолета. Думаю, ты знаешь, о чем речь. Скажи Чио, что мы нашли обоих около Пеконик-Бей, пилота и снайпера.
Винс нахмурился.
— Нашли?..
— Было поздно, Винни. Кто-то добрался до них раньше.
— Что теперь?
— Теперь? Теперь никто никогда никому ничего не скажет. Двойное покушение, и никаких концов.
«Тройное»,