меня тискал, конечно. Но он...
— Дорогое дитя, — трубно воззвала Имоджин, — твой личный опыт не имеет никакого значения теперь, когда я все взяла в свои руки. Твои следующие пять книг полетят, как из пушки! Нужна идея, а не опыт! Что-то волнующее. С богатыми иллюстрациями. Кстати, говорят, что МегаМАО — это просто фантасмагория...
— И правильно говорят, — перебил Винс, появившийся за ее спиной и положивший ладони на ее гротескные плечи. — Вы готовы провести экспертизу?
— Только после моего любимого автора.
— Послушайте, — сказал Винс. — Я примчался самолетом из Монте-Карло, чтобы встретиться с легендарным издателем Пэм. Я ожидал увидеть высушенного книжного червя. Вместо этого...
— Вместо этого, — перебила Имоджин, — вы уже созрели, чтобы предложить тройственный союз, воодушевленный химически... — Глубокий рокот прервался, секундная пауза. — Вот оно!
— Простите?..
— Книга Пэм Скарлетти о бисексуальном и извращенном поведении! Сто способов для троих достичь небес в единой ослепительной вспышке! Высокое имя униженного рабства, оковы и цепи неистовства! Любимая фантазия для главной мастурбации. — Ее маленькие карие глазки прищурились. — Грех, имя которому дано на крышах пентхаузов. Надежное средство против мужской импотенции и женской фригидности. Разнообразие как соль жизни. Встречи с мисс Кайеннский Перец. Помешательство, достигаемое...
— Слушайте, — грубоватым, шутливым тоном перебил поток импровизации Винс, — это пахнет большими деньгами!

* * *

Ближайший к континенту из Багамских островов — Бимини, или Большая Багама. Мимо постоянно курсируют мощные катера с запада Палм-Бич. Обычный конец маршрута — «Мирамар-Атенеум» в Лукайя. Но некоторые катера проносятся дальше, к вытянутой полосе частных песчаных пляжей, где впечатляющие особняки и уединенные коттеджи едва различимы в своем ненавязчивом великолепии.
Ни один из катеров не может состязаться в быстроте с гидропланами, летающими по тому же маршруту. А из моторных катеров самый мощный — пятидесятифутовый «Роберт И. Ли», принадлежащий фирме «Ли Бразерс». Катер назвали по имени одного из братьев Ли, недавно убитого в перестрелке на Кост-Гард. Шан Лао, под именем Генри Шиу, был почетным пассажиром «Роберта И. Ли». Его первым пригласили на борт.
Он был высокочтимым покровителем братьев Ли и их многочисленных предприятий в этих водах. Его нью-йоркский помощник, Бакстер Чой, считался компаньоном фирмы.
— Как мало сделано для китайцев нашей планеты, — пожаловался однажды Шан Бартону Ли. — Хорошие работники, хранители семейных ценностей, добрые граждане тысяч стран и всегда преданные традициям родины. Возьмите, к примеру, свою семью. Какую огромную работу вам пришлось выполнить сначала для себя, потом для своей приемной страны, а в конечном счете — для Китая. Вы как еще неоткрытый источник, дарящий исцеление. Поиск таких источников я хочу начать по всему миру.
— Как это чудесно! — с энтузиазмом воскликнул Бартон.
Он стоял за штурвалом, когда катер доставил Шан Лао на Бимини 24 декабря. Маленький причал обслуживал коттедж, который его жена Николь сняла для внука Лео. Она ждала его у причала, в узкой восточной юбке с длинным разрезом сбоку, и махала рукой приближающемуся катеру.
Шан вышел на берег, одетый в свой обычный серый банкирский костюм. Его проницательные глаза пробежали по берегу, быстро черпая информацию отовсюду. Бартон Ли вынес на берег два чемодана и большую картонную коробку со знаком «верх» на крышке и торговым знаком лучшего магазина Токио.
— Здравствуй, мой дорогой. — Они обнялись, а потом одновременно повернулись и помахали отчалившему катеру. «Роберт И. Ли», оставляя за собой петушиный хвост дыма, направился к Вест-Палм-Бич.
— Ты похудел, — сказала Николь.
— Похудел, — согласился Шан. — В этом году у меня очень жесткое расписание. — Он огляделся. — А где слуги?
— У нас нет слуг. Я и повар, и горничная. И, — она подхватила коробку из Токио, — швейцар.
— Хэлло! — К пристани приближалась Банни. Она несла на руках Лео. — Добро пожаловать в Палм-Шей-доуз!
—