— правая рука моего отца!
— Из-за чего и провел утро на лекции ФБР. Экая досада — в субботу!
— Кев и Кер, — произнесла его мать таким тоном, словно сказала: «лед и огонь». Она улыбнулась Уинфилд.
У Стефи были коротко подстриженные черные волосы и длинная изящная шея. Близнецы не унаследовали четкую линию решительного подбородка на красивом лице матери. Стефи сохранила изящную фигуру, с пышной грудью и тонкой талией, и, хотя по возрасту была примерно как Мисси Ричардс, казалась сверстницей своих мальчишек. Никто до сих пор так и не узнал, кто отец близнецов, подумала Уинфилд. Это странным образом делало Стефи еще моложе.
— А ты, Уинфилд? — спросила Стефи. — Тебя кто-нибудь называл Винни, или Вин, или еще как-нибудь?
Аккордеонист теперь бродил от одной группы гостей к другой, наигрывая полную сентиментальной проникновенности «Вернись в Сорренто», а в юго-западном углу террасы мужчина в дурацком костюме с бахромой, в сапогах и с волосами, собранными в хвостик, мурлыкал любовную итальянскую песенку. Это был кузен Тони, воображавший себя продюсером «Риччи-энтертэйнмент».
Уинфилд пожала плечами.
— Меня даже Мисси никогда не называла уменьшительными, потому что Уинфилд это фамильное имя. А папа...
— Эль Профессоре, — перебила Стефи, — редко бывает первооткрывателем.
— Папа настаивал, чтобы Мисси присутствовала на приеме. Невеста всегда ее любила.
Стефи сделала гримаску:
— Не так уж легко любить Мисси.
Уинфилд пожала плечами.
— То, что Мисси здесь, — просто дань папиному имиджу. Ни одному нормальному сицилийцу такое и во сне не привидится. Но для его круга это совершенно нормально. Люди расходятся, разводятся, снова женятся, выходят замуж — и все это просто прибавление семьи, повод рассылать поздравления и приглашения.
— Ни ненависти, ни жалости, ни мести?
Уинфилд резко повернулась к ней, но что-то во взгляде Стефи остановило ее, будто ей рот зажали рукой. Что за проклятье, подумала Уинфилд, горячая сицилийская кровь, которую постоянно приходится охлаждать усилием воли.
Стефи отобрала у Керри зонтик.
— Найди свою девушку и потанцуй с ней.
— За ней увивается Винс.
— Потому я и говорю — иди и танцуй с ней, глупый щенок.
Стефи бросила на Уинфилд выразительный взгляд — «до чего глупы эти мужчины», — когда сын отошел от нее и побрел к толпе танцующих. Керри стал весьма привлекательным, подумала Уинфилд. Он немного «белый воротничок» по складу ума. Его отсутствующий брат, Кевин, казался ей более обаятельным, но он был темной лошадкой и постоянно где-то пропадал, выполняя загадочные поручения Чио Итало.
Во внешности Керри было что-то неуловимо знакомое. Длинные густые ресницы — это от матери. Но короткий, почти курносый нос — это он наверняка унаследовал у безымянного отца, как и твердый, красиво очерченный рот. Уинфилд перевела взгляд на стоящую неподалеку Банни. У сестры был короткий, вздернутый носик. Она снова взглянула на Стефи. Они с Чарли всегда очень дружили, это не секрет ни для кого в семье. Близнецы — почти ровесники Уинфилд. Вполне возможно, что Чарли Ричардс и, его кузина Стефи были не только друзьями, но и любовниками, и до его женитьбы на Мисси, и после. В любом случае, «двоюродный» брак с Керри противопоказан.
Внезапно Уинфилд поняла, что Стефи прочитала ее мысли. Недовольная собой, девушка сменила тему.
— Ты не знаешь, что стряслось перед приемом? Эти тяжеловесы внизу, проверка машин...
На лице Стефи заиграла типичная южно-итальянская улыбочка — «можно ли что-то понять в этом дурацком мире?». Она шагнула в сторону, и Уинфилд увидела прямо у себя перед носом искривленную, словно сломанная нога, опору навеса. Глаза Уинфилд понимающе сузились. Сочные губы Стефи раздвинула одобрительная усмешка.
— Уинфилд, — произнесла она с подчеркнутой торжественностью, словно забавляясь тем, что у девушки нет уменьшительного имени. — Уинфилд. Любимая моя племянница.
Она обняла Уинфилд и звучно расцеловала в обе щеки. Весьма значительное проявление чувств для урожденной Риччи.

* * *

— Ты чудесно выглядишь, — сказал