Вента», и откололись, поэтому борьба стала четырехсторонней. Просмотри книги по истории, там обо всем этом сказано, но только не упоминается, кто руководил «Вентой». А затем — старый добрый Закон Пятёрок — объявились фашисты, так что в борьбе уже участвовало пять лагерей. Кто победил? Не иллюминаты, это точно. Только в 1937 году, когда они манипулировали английским правительством, чтобы оно вмешалось в мирные планы Муссолини, и Гитлером, чтобы он вовлёк Бенито в свою ось «Берлин — Токио», только тогда у иллюминатов появилось какое-то влияние в Италии. Но даже тогда это было очень косвенное влияние. Когда мы заключили сделку с ЦРУ — в те времена оно называлось Управлением стратегических служб, — Лучано вышел из тюрьмы, мы перевернули Италию и предали Муссолини смерти.
— А смысл всего этого? — сухо поинтересовался Юнг.
— А смысл в том, — отозвался Малдонадо, — что Мафия по времени дольше сражалась с иллюминатами, чем была на их стороне. Мы в полном порядке и даже сильнее, чем прежде. Поверь мне, они больше гавкают, чем кусаются. Все боятся иллюминатов, потому что они немножко владеют магией. Но у нас в Сицилии маги и белладонны — по вашему, ведьмы, — появились ещё до того, как Парис возбудился на Елену. И поверь мне: пуля убивает их точно так же, как любого другого человека.
— Вообще-то иллюминаты кусаются, — заметил Дрейк, — но, по-моему, с окончанием Эпохи Рыб их время проходит. Мне кажется, что размаху Эпохи Водолея соответствуют дискордианцы.
— Да меня не интересует эта мистическая ерунда, — сказал Юнг. — Вы ещё начните цитировать «И-цзин», как мой старик.
— Как большинство бухгалтеров, ты принадлежишь к анальному типу, — холодно прокомментировал Дрейк. — К тому же Козерог. Практичный и консервативный. Я не собираюсь тебя ни в чем убеждать. Но уверяю тебя, я не достиг бы своего нынешнего положения, если бы игнорировал важные факты только потому, что они не вписываются в мой балансовый отчёт. Впрочем, на уровне дебета и кредита я, по некоторым соображениям, верю, что на текущий момент дискордианцы могут превзойти иллюминатов. И эти соображения возникли у меня за много месяцев до сегодняшнего появления этих чудесных статуй.
Позже, уже лёжа в постели, Дрейк мысленно «прокручивал» ситуацию и оценивал её с разных сторон. Ему вспомнились слова Лавкрафта: «Прошу вас, помните, как они относятся к слугам». То-то и оно. Он уже старик, уставший быть их слугой, или сатрапом, или приспешником. В тридцать три года он был готов с ними объединиться, как это сделал Сесил Роде. Так или иначе, ему удалось захватить один участок их империи. Но, даже вполне справедливо считая, что он управлял Америкой полнее и всестороннее, чем любой из её президентов за последние сорок лет, он все равно прекрасно осознавал, что не управлял ею самостоятельно. Пока не подписал сегодня Декларацию независимости, объединившись с дискордианцами. Тот, другой Юнг, alter Zauber[9] из Цюриха, когда-то пытался рассказать ему о власти, но Дрейк отмахнулся от этой «сентиментальщины». Сейчас он хотел её вспомнить… неожиданно перед ним ясно встали старые времена: Клее и его мистические картины, Паломничество в страну Востока, старик Кроули с его фразой: «Разумеется, опасно смешивать пути левой и правой руки. Если вы боитесь рисковать, возвращайтесь к Гессе, Юнгу и их старушкам. Их путь безопасен, а мой — нет. Зато у меня есть реальная власть, а у них только мечты». Но иллюминаты раздавили и Кроули, и Вилли Сибрука, когда эти двое начали слишком откровенничать. «Прошу вас, помните, как они относятся к слугам». Ах, черт, что же Юнг говорил тогда о власти?
Перевернув пластиковую карточку, он увидел на обороте адрес на Бикон-хилл и слова: сегодня вечером, 8:30. Он поднял глаза на вахтёра, который, почтительно отступив на несколько шагов, без тени иронии на лице и в голосе сказал:
— Благодарю вас, мистер Дрейк, сэр.
И его совсем не удивило, что Великий Магистр, с которым он встретился в тот вечер, один из пятёрки Первоиллюминатов США, словно для контраста с вахтёром, был