что очередная война приведёт к открытиям в области ракетостроения и ядерной энергетики, но я сомневаюсь, что даже она увеличит число людей, воспринимающих мои рассказы всерьёз или способных увидеть связи между определёнными ритуалами, которые я никогда подробно не описываю, и действиями, которые будут толковаться как типичные проявления деспотизма.
— До свидания, сэр, — официальным тоном сказал Дрейк. — Я должен ехать в Нью-Йорк, и ваше благополучие меня на самом деле не слишком заботит.
— До свидания, — сказал Лавкрафт, с колониальной учтивостью поднявшись с кресла. — Поскольку вы были столь любезны, что решили меня предупредить, я тоже окажу вам любезность. Мне кажется, ваш интерес к этим людям основан не на желании им противодействовать, а на желании им служить. Прошу вас, помните, как они относятся к слугам.
Оказавшись на улице, Дрейк впал в глубокое уныние. «Он пишет о них около двадцати лет, а они так и не вошли с ним в контакт. Я возмущал их спокойствие на двух континентах, но они не вошли в контакт и со мной. Как заставить их раскрыться? И если я их не понимаю, то все мои планы насчёт Малдонадо и Капоне нереальны. Я не могу иметь дело с Мафией, не вступив в сделку с ними. Что делать? Не помещать же объявление в газетах: „Не будет ли Всевидящее Око столь любезно взглянуть в мою сторону? Р. П. Дрейк, Бостон“».
А когда Дрейк покинул Бенефит-стрит, направляясь обратно в центральную часть города, от тротуара возле соседнего дома отъехал «понтиак» (украденный час назад в Кингспорте) и продолжил за ним слежку. Дрейк не оглядывался, поэтому не видел, что случилось с этой машиной, но он обратил внимание на то, как старик, который шёл ему навстречу, вдруг остановился и сильно побледнел.
— Боже праведный, — едва слышно пробормотал старик. Дрейк бросил взгляд через его плечо, но ничего, кроме пустынной улицы не увидел.
— Что? — спросил он.
— Не обращайте внимания, — сказал старик. — Вы все равно никогда бы мне не поверили, мистер. — Он сошёл с тротуара и направился через улицу к ближайшему бару.
(— Что это значит: «потерял четырех бойцов»? — кричал в трубку Малдонадо.
— То, что я сказал, — ответил Эдди Вителли, из тех Вителли, которые контролировали игорный, героиновый и бордельный бизнес в Провиденсе. — Мы обнаружили вашего Дрейка в отеле. Четверо наших лучших солдат начали его вести. Один раз они позвонили и сказали, что объект находится в доме на Бенефит-стрит. Я велел им взять его, как только он выйдет. Тут и сказочке конец. Все четверо как сквозь землю провалились. Я послал всех своих людей искать машину, в которой они были, но она тоже пропала.)
Дрейк отменил поездку в Нью-Йорк и вернулся в Бостон, где с головой окунулся в банковское дело, обдумывая следующий шаг. Через два дня к его столу приблизился вахтёр, почтительно державший в руке фуражку, и спросил:
— Можно с вами поговорить, мистер Дрейк?
— Что случилось, Гетти? — раздражённо отозвался Дрейк. Он специально взял такой тон: наверняка вахтёр пришёл просить о повышении жалованья, поэтому его лучше сразу поставить в положение обороняющегося.
— Вот, сэр, — сказал вахтёр, положив на стол визитную карточку.
Она была напечатана на каком-то неизвестном Дрейку виде пластика и переливалась всеми цветами радуги, напомнив ему цюрихские мескалиновые сеансы. Сквозь мерцание он увидел контуры тринадцати ступенчатой пирамиды с красным глазом на вершине. Дрейк уставился на вахтёра — и не заметил на его лице обычного подобострастия.
— Великий Магистр Восточных Соединённых Штатов готов с вами поговорить, — тихо сказал вахтёр.
— Святая Клеопатра! — воскликнул Дрейк. Все кассиры в недоумении уставились на него.
— Клеопатра? — переспросил Саймон Мун через двадцать три года. — Расскажи ему о Клеопатре.
Стоял солнечный октябрьский денёк, и шторы в столовой квартиры на семнадцатом этаже дома №2323 на Лэйк-Шор-драйв были раздвинуты. Из углового окна открывался вид на небоскрёбы делового района Чикаго и голубое озеро Мичиган, с белыми барашками волн. Джо сидел, развалясь