все прожитые годы. Он снял очки и протер их носовым платком.
— Я старше тебя по званию, Барни, — начал он.
— Уже знаю, что будет дальше, — усмехнулся Малдун. Сол методично продолжил:
— Как ты думаешь, кто из твоих людей работает на ЦРУ?
— Уверен, что Робинсон, и подозреваю, что Лерман.
— Избавься от обоих. Нам нельзя рисковать.
— Утром переведу их в полицию нравов. А как у тебя?
— У меня, кажется, трое. От них я тоже избавлюсь.
— Полиция нравов будет в восторге от такого подкрепления. Сол снова зажег трубку.
— И вот еще что. Возможно, этим делом заинтересуется ФБР.
— Да уж наверное.
— От нас они ничего не узнают.
— Послушай, Сол, а к чему эта игра в прятки?
— Иногда приходится действовать по интуиции. Дело ведь непростое, согласен?
— Да уж, — кивнул Малдун.
— Тогда давай сделаем по-моему.
— Давай почитаем четвертую записку, — глухо произнес Малдун. И они продолжили читать.


ПРОЕКТ «ИЛЛЮМИНАТЫ»: ЗАПИСКА №4
24 июля
Дж. М.,
Прилагаю письмо, которое появилось в «Плейбое» несколько лет назад (рубрика «Консультант Плейбоя», «Плейбой», апрель 1969 года, стр. 63-64):
Недавно я слышал, как один старик, который придерживается правых взглядов (он приятель моих дедушки и бабушки), утверждал, будто нынешняя волна убийств в Америке — дело рук тайного общества иллюминатов. Он говорил, что иллюминаты существуют на всем протяжении истории, владеют международными банковскими картелями, все они масоны 32-й степени. О них знал Ян Флеминг, который изобразил их в своих книгах о Джеймсе Бонде в виде Спектра, за что иллюминаты с ним и расправились. Поначалу все это показалось мне бредом параноика. Затем я прочитал в «Нью-Йоркере» , что Аллан Чэпмен, один из следователей нью-орлеанской группы Джима Гаррисона по расследованию убийства Джона Кеннеди, убежден, что иллюминаты действительно существуют...
«Плейбой», естественно, считает эту идею смехотворной и цитирует статью из «Британской энциклопедии», согласно которой иллюминаты отошли отдел еще в 1785 году.
Пат

В дверях кафетерия показалась голова Прайсфиксера.
— Можно на одну минуту?
— Что там у тебя? — отозвался Малдун.
— Тут пришел Питер Джексон. Он заместитель редактора, с которым я говорил по телефону. Он только что рассказал мне о своей последней встрече с редактором Джозефом Маликом перед его исчезновением.
— Пусть зайдет, — сказал Малдун.
Питер Джексон оказался чернокожим, именно черно-, а не темнокожий. Несмотря на весеннюю погоду, он был тепло одет. И было совершенно очевидно, что он очень боится полицейских. Сол сразу это понял и начал думать о том, как преодолеть этот страх, попутно отметив, каким ласковым вдруг стало лицо Малдуна. Несомненно, Барни тоже почуял испуг Джексона и решил брать его тепленьким.
— Присаживайтесь, — радушно сказал Сол, — и расскажите нам все, что вы только что сообщили нашему офицеру.
С нервными людьми разумнее всего сразу же отказаться от роли полицейского и играть любую другую роль, которая позволяет совершенно естественным образом задавать много вопросов. Сол начал входить в образ семейного доктора, которым обычно пользовался в таких случаях. Он заставил себя почувствовать на своей шее стетоскоп.
— В общем, — начал Джексон с гарвардским акцентом, — не знаю, так ли это важно. Возможно, это просто совпадение.
— Чаще всего то, что нам приходится выслушивать, оказывается не слишком важным совпадением, — мягко сказал Сол. — Но наша работа как раз и заключается в том, чтобы слушать.
— Сейчас уже все, кроме полных психов, отказались от этого, — сказал Джексон. — Я очень удивился, когда Джо сказал мне, куда он хочет втянуть наш журнал. — Джексон умолк, глядя на невозмутимые лица обоих детективов; ничего на них не прочитав, неохотно продолжил: — Это было в прошлую пятницу. Джо сказал мне, что он нащупал интересную тему и хочет бросить на нее одного из штатных журналистов. Речь шла о возобновлении расследования убийств Мартина Лютера Кинга и братьев Кеннеди.
Сол, стараясь не встречаться взглядом с Малдуном, незаметно прикрыл шляпой