вы что все, спятили? Американскому народу осточертело, что наша армия играет роль всемирного полицейского. Пусть Экваториальная Гвинея сама ловит рыбу в мутной воде, или как там говорится...
— Подождите, -сказал директор ЦРУ, — разрешите показать вам аэрофотосъемку...)
А в Уотергейте Джи Гордон Лидди тщательно прицеливается и стреляет из пистолета в уличный фонарь: он вспоминает старый особняк в Миллбруке, штат Нью-Йорк, где он рьяно искал голых женщин и не сумел найти ни одной. Рядом с ним стоит профессор Тимоти Лири, который с доводящим до бешенства спокойствием произносит: «Но самое экстатичное во всем этом — познание. Разум галактики открывается в каждом атоме, в каждом гене, в каждой клетке». Мы его вернем, — в ярости думает Лидди, — даже если придется перебить все швейцарское правительство. Этот человек не должен оставаться на свободе. Возле него нервно переминается Бернард Баркер, пока в перпендикулярном времени будущий президент превращает водопроводчиков в чистильщиков выгребных ям. Но сейчас, внутри комплекса Уотергейт, жучок иллюминатов не замечен теми, кто устанавливает жучок комитета по перевыборам президента Никсона, хотя оба жучка впоследствии обнаружены техниками, устанавливавшими жучок БАЛБЕС. «Один и тот же Разум бесконечно создает исполненные глубокого смысла картины», — воодушевленно продолжает доктор Лири.
(— Ко мне, кис-кис, — в сто девятый раз повторяет Хагбард.)
— Дьявол? -повторил отец Джеймс Огастин Малдун. — Хм, это довольно долгая история. Хотите, чтобы я начал с самых истоков, с гностицизма?
Сол, слушая разговор по параллельному телефону, энергично закивал.
— Начинай, откуда сочтешь нужным, -ответил Барни. -Мы здесь пытаемся разобраться в одном сложном вопросе.
— Ладно, я постараюсь помнить, что вы не студенты-богословы на моей лекции в Фордхэме, и постараюсь говорить покороче. — Голос священника пропал, потом снова появился; наверное, он поднялся с кровати и пересел в кресло вместе с телефоном, подумал Сол.
— Существовало много вариантов гностицизма, — через мгновение послышался голос, — и во всех главным был гнозис, непосредственное познание Бога как противоположность простого знания о Боге. Поиск гнозиса, или просветления, как его иногда называли, принимал множество причудливых форм. Часть из них, вероятно, напоминала разные варианты восточной йоги, а другая часть основывалась на употреблении тех же наркотиков, которые заново открыли современные бунтовщики, восставшие против долгого пути познания в ортодоксальной религии. Естественно, при таком разнообразии подходов к гнозису разные пилоты приземлялись в разных аэропортах, причем каждый уверял, что именно он нашел настоящий Новый Иерусалим. Что не удивительно, так как все мистики немного чокнутые, — цинично добавил священник, — и поэтому церковь закрывает их в психиатрических лечебницах и для приличия называет эти учреждения монастырями. Но я отклонился от темы.
Как я догадываюсь, вас интересуют каинизм и манихейство. Каинисты считают Каина особенно святой личностью, ибо он был первым убийцей. Нужно быть мистиком, чтобы понять такую логику. Существовало представление, что, принеся в мир убийство, Каин создал для людей возможность отказаться от убийства. Но затем другие каиниты пошли дальше: ведь парадокс всегда порождает новые парадоксы, а ересь — новую ересь. Так вот, эти каиниты кончили тем, что начали прославлять убийство наряду со всеми прочими преступлениями. Они придерживались убеждения, что должны как можно больше грешить, чтобы затем покаяться и заслужить право на действительно тяжкое искупление собственных грехов. Кроме того, это давало Богу шанс проявить особое великодушие и даровать им прощение. Примерно в это же время родственные идеи прослеживаются в тантрическом буддизме, и до сих пор остается загадкой, какая группа психов, восточная или западная, оказывала на другую влияние. Ну что, это вам хоть чем-то полезно?
— Не слишком, — отозвался Барни.
— Вот насчет этого гнозиса, — спросил Сол, — это позиция ортодоксального богословия,