лимузина, поставленного теперь в отдалении от объективов телекамер. Он соизволил позвонить Артуру и поздравить его, когда Мюриэл подала ходатайство о прекращении дела Ромми, но потом Артур не имел никаких вестей от преподобного или его сотрудников. Однако, разумеется, не удивился, увидев Блайта здесь. Из-за блестящей лысины и больших седых усов Блайт выглядел добрым дедушкой, пока не начинал говорить. Подойдя, Артур услышал, что он сетует на несправедливость системы, в которой наркоманы-судьи приговаривают невиновных негров к смертной казни. И подумал, что, хотя факт есть факт, при внимательном рассмотрении его выпад выглядит смешным.
Когда несколько репортеров потянулись к Артуру, преподобный пригласил его на подиум. Крепко пожал ему руку, похлопал по спине и снова поздравил с успехом. Это от него во время их последнего разговора Артур узнал, что обвинение заслушало показания племянника Эрно и что Мюриэл попросту выгораживает себя, обвиняя Джиллиан. Джексон Эйрз, утверждавший, что хранит этот секрет в интересах клиента, отправил Коллинза обратно в Атланту и отказался подтвердить то, чем, по подозрению Артура, тайком поделился с Блайтом. Ограничился только одной частностью. «Твой клиент этого не совершал. Его там не было. Все прочее значения не имеет. Отличная работа, Рейвен. Не думал, что ты можешь добиться успехов в роли защитника, но, видимо, ошибался. Отличная работа».
Правда о Коллинзе еще могла выясниться на гражданском процессе, особенно если обвинение не захочет пойти на мировую. Артур собирался по пути в город поговорить с Ромми о возбуждении иска. Накануне он сказал Хоргену, что собирается повести гражданское дело Ромми и уходит из фирмы.
В караульном помещении Артур с Памелой передали трусы и рубашку дежурному лейтенанту, который не хотел брать одежду.
— Те, что с преподобным Блайтом, привезли костюм. Ценой не меньше пятисот долларов.
Лейтенант, белый, настороженно посмотрел по сторонам и взял рубашку с трусами.
Через несколько минут появился Блайт. Его сопровождал впечатляющего вида человек: высокий, красивый, великолепно одетый, афроамериканец, показавшийся Артуру смутно знакомым. Артур знал только, что он не из этого города. Возможно, этот человек был спортсменом.
Лейтенант поднял телефонную трубку, и через несколько минут появился надзиратель Генри Маркер, негр. Широко улыбнувшись Блайту, он предложил всем собравшимся сопровождать его. Миновав первые ворота, они свернули в сторону, куда Артур с Памелой ни разу не ходили, и вошли в стоящее особняком административное здание из оранжевого кирпича. Там тоже были замки и надзиратели, но служило оно для освобождения, а не заточения заключенных.
На втором этаже Маркер ввел их в свой кабинет, просторный, но скудно обставленный. За столом надзирателя сидел, сутулясь и ерзая, Ромми Гэндолф в костюме и галстуке. Когда группа вошла, он подскочил, не зная, что делать дальше. Волосы его были подстрижены, и, когда он приветственно развел руки, Артур увидел, что Ромми наконец без наручников. И, не сдержавшись, заплакал, Памела тоже прослезилась. А Блайт подошел к Ромми и крепко обнял его.
Ромми требовалось подписать несколько бумаг. Артур с Памелой стали просматривать их, а Блайт отвел Ромми в дальний конец комнаты. Сначала они помолились, потом у них начался какой-то оживленный разговор. Когда Ромми поставил подпись на документах, можно было уходить. Надзиратель проводил всех до ворот. Широко распахнул их и отступил в сторону, словно дворецкий. Блайт протиснулся мимо Артура с Памелой и оказался рядом с Ромми, когда на него упал солнечный свет.
Телеоператоры, как всегда, кричали и толкались. Блайт взял Ромми под локоть и повел к подиуму на автостоянке. Пригласив Артура и Памелу подняться, предоставил им место во втором ряду, позади себя и Ромми. Памела приготовила для Гэн-долфа краткое заявление, но Блайт забрал его у Ромми и дал ему другой лист. Ромми начал читать, потом беспомощно огляделся. Единоутробный брат, стоявший теперь рядом, прочел за него несколько слов.