но Шланг заранее сделал себя козлом отпущения.
— Сказал Ларри... вызвать повесткой Женевьеву. — Раздосадованный поведением Старчека, Эрно слегка поводил подбородком из стороны в сторону. — Должен был выяснить десять лет назад.
— Вы имеете в виду билеты?
— Нет. Билеты — плохо для меня.
— Потому что были главой службы безопасности?
Эрно кивнул и повертел рукой. Очевидно, история была запутанной, однако Артуру были понятны цели, которые объяснял почти бездыханный человек.
— Женевьева.
Эрно негромко закашлялся, сглотнул и закрыл глаза, чтобы совладать с поднявшейся откуда-то болью. Когда боль прошла, он как будто утратил нить разговора.
— Женевьева, — напомнил Артур.
— Не думал, что она знала... о билетах.
— Почему?
— Не сказала бы мне о Шланге. Плохо для ее подруги.
Плохо из-за опасности, что Луизу арестуют за кражу билетов. Подумав, Артур понял, что Эрно был прав. Женевьева не знала о кражах, когда сообщала об угрозе Гэндолфа. Ей стало известно после того, как Луиза упрекнула ее за то, что обратилась к Эрдаи.
— Так, — сказал Артур. — И что Ларри должен был выяснить?
— Луиза. Шланг. Угроза. — Эрно сплел пальцы. — Остальное...
Он снова поводил лицом из стороны в сторону, показывая, что оно не имело бы значения. Если бы Женевьева сказала Ларри об угрозе Ромми, наиболее вероятным выводом было бы, что помешанный Шланг потерпел неудачу в любви. Это вполне могло показаться мотивом.
— Господи, Эрно. Что же не сказали мне раньше?
— Сложно. — Эрно переждал какой-то спазм. — Плохо для Шланга.
Он был прав и в этом. История, начавшаяся с угрозы Шланга убить Луизу, почти не имела бы продолжения. Однако даже принимая эти добрые намерения, Артур чувствовал, что сердце дает перебои, теперь было ясно, как вольно обходился с правдой этот человек.
Глаза Эрно были неподвижны от боли или задумчивости. В них болезнь его представала в полной мере — сеть красных прожилок, желтоватые полоски на сетчатке, тусклый взгляд. Ресницы его выпали, веки казались воспаленными.
— Я тоже, — неожиданно сказал он.
— Что «тоже»? — спросил Артур. — Это было бы плохо и для вас?
Эрно прикрыл рукой рот и зашелся в кашле, но, сотрясаясь, кивнул.
— Почему? — спросил Артур. — Почему было бы плохо для вас?
— Билеты, — сказал Эрно. — Тоже крал их.
— Вы?
Эрдаи кивнул снова.
— Черт возьми, Эрно, зачем это было вам?
Эрдаи с отвращением махнул рукой и уставился в потолок.
— Глупо, — ответил он. — Нуждался в деньгах. Семейные проблемы. Начал двумя годами раньше.
— До Луизы?
— Да. Прекратил. Но боялся.
— Боялись?
— Взяли бы ее, взяли бы меня. — Эрно перевел дыхание. — Потому и пошел в ресторан... Остановить ее... Дрался. Гас подошел с пистолетом.
Эрно закрыл глаза. Дальнейшее не требовало повторения.
— Значит, никакой любовной связи не было?
Эрно слабо улыбнулся.
— Господи, — вымолвил Артур. Голос его прозвучал слишком громко, он внезапно пришел в отчаяние. Когда дело оборачивалось плохо, его зачастую, как и теперь, охватывало чувство, что он сам во всем виноват. Ему хотелось вылезти из собственной шкуры, даже содрать ее, если необходимо. — Господи, Эрно. Почему вы не говорили этого?
— Пенсия, — ответил он. — Двадцать три года. Теперь для жены. Так лучше. Для всех.
Лучше для Ромми, лучше для него — вот что имел в виду Эрно. К тому же, как всякая ложь, она могла скрыть неприятные стороны правды. Артур задумался. Первым его побуждением было вызвать судебного секретаря, кого-то, кто мог записать это. Но он представил себе последствия. Утверждение Мюриэл, что Эрно искажал факты для собственных целей, нашло бы подтверждение. В сущности, он нагло давал ложные показания под присягой перед судьей Харлоу. Поэтому в глазах закона совершенно не заслуживал веры. Притом он был вором, обманывал нанимателя, который доверял ему больше двадцати лет.
— Эрно, это все?
Эрдаи собрался с силами и решительно кивнул.
— А кто тот человек, Фараон? — спросил Артур. — Можно его найти?
— Шваль. Мелкий жулик. Исчез много лет назад.
— Он как-то причастен к убийству?
Эрно