мой взгляд, Ивон вела себя вполне корректно. А Робби, скорее всего, просто огорчала перспектива находиться под наблюдением двенадцать часов в сутки.
Впрочем, не только он и я, но даже и Стэн знали об Ивон Миллер не больше, чем о Джиме и других специальных агентах, направленных ККСО обеспечивать операцию «Петрос» (такое кодовое название она теперь официально получила), то есть абсолютно ничего. Таковы были правила, в соответствии с которыми все участники операции — Робби, Сеннетт и агенты — получали строго дозированную информацию, достаточную каждому для исполнения своих обязанностей. Данный подход минимизировал вероятность провала.
Вначале Стэн сильно сомневался, годится ли Ивон Миллер в напарницы столь импульсивному типу, как Робби Фивор. Она показалась ему неуверенной в себе, даже слегка заторможенной. Робби, когда я рассказал ему об опасениях Сеннетта, лишь усмехнулся.
— Прокурор насчет меня заблуждается, — сказал он. — Не такой уж я капризный и придирчивый.
Джим, которому подчинялись все агенты, убедил Стэна, что Ивон для целей операции вполне подходит. Он был знаком с ее личным делом и считал, что она именно тот человек, какой ему нужен.
— Подробности мне неизвестны, но, похоже, что она в свое время была членом олимпийской сборной страны, — сообщил мне Сеннетт при встрече в Уорс-парке.
Каждый день в шесть утра он пробегал в этом парке несколько миль и настоял, чтобы мы встречались только здесь. Иначе наши контакты могут вызвать ненужные вопросы. Дело в том, что Стэн был буквально помешан на секретности и даже в своем управлении насчет Фивора пока никому ничего не сказал. В общем, мне пришлось купить модный тренировочный костюм и бегать рядом с ним вокруг теннисного корта. А затем мы, как бы случайно, присаживались на скамейку отдохнуть. Сегодня я передал ему подписанные Робби Фивором экземпляры соглашения о сотрудничестве с прокуратурой и участии в секретной операции ККСО. Оба документа были заложены между страницами утренней газеты. Протягивая ее Стэну, я поежился. После Дня благодарения ветер дул холодный. Зима напоминала о себе.
Небрежно приняв газету, Стэн поведал мне то немногое, что ему удалось узнать от Джима об Ивон Миллер. Джим поделился секретом, очевидно, с целью убедить федерального прокурора, что Ивон — подходящая кандидатура. А вот почему Стэн решил сообщить это мне, опять же по секрету, стало ясно через несколько секунд.
— Я хочу, чтобы твой парень знал: она гораздо крепче, чем кажется на первый взгляд, — произнес Стэн. — И пусть он не пытается ее перехитрить. Ничего не получится.
Я поднялся со скамьи и начал бег на месте, чтобы согреться. Когда Стэн заговаривал таким тоном, мне всегда хотелось ему возражать, но он сердился, поэтому приходилось сдерживаться.
Стэн тоже встал и указал на газету, где лежали подписанные документы.
— Учти, Джордж, я поставил на кон все, что у меня есть. Абсолютно. Так что не позволяй Фивору меня дразнить. Пусть пожалеет себя. Он попался на очень серьезном деле. Из Вашингтона прислали инструкцию, согласно которой я должен не спускать с него глаз. Убедись, что он это понимает.
Я заверил Стэна, что Робби все понимает. Если федеральный прокурор поймает его на лжи, то он тут же отправится в тюрьму.
Стэн тронул меня за плечо:
— Проследи за этим, прошу тебя как друга. Пусть не пытается хитрить. — Он посмотрел мне в лицо, а затем припустил по дорожке, окутанной предрассветной мглой.

Как я уже упоминал вначале, это адвокатская история. Главное действующее лицо здесь адвокат, но рассказ я буду вести не только от своего имени. Адвокатам ведь часто приходится говорить от имени тех, кто в данный момент сделать этого не может. Большинство событий операции «Петрос» я наблюдал лично, поскольку Робби с самого начала настоял, чтобы там, где присутствует Сеннетт, обязательно находился и я. Кроме того, при подготовке к этому рассказу я несколько лет встречался с участниками событий и вел с ними многочасовые беседы, а также изучил архивные материалы ФБР.
И все же, если бы я ограничился