фиктивных дел. Роли ответчиков и их адвокатов по этим фиктивным искам должны исполнять агенты ФБР. Разумеется, все это приведет к дополнительным расходам, на которые Сеннетт не рассчитывал. Несколько недель он вел позиционные бои с центром и только в октябре выжал необходимое финансирование и требуемый штат. Но тут снова уперся ККСО.
Им не нравился план федерального прокурора, согласно которому Робби Фивор, чтобы не вызвать подозрений, должен наряду с фиктивными делами вести и настоящие. Они требовали гарантию того, что для решения этих дел он не станет давать судьям взятки. Потому что окажется, что государственная власть, позволив уличенному в преступной деятельности адвокату продолжать практику, будет фактически соучаствовать в его мошенничествах.
В связи с этим в ККСО потребовали, чтобы Фивор вел работу только под наблюдением спецслужбы. Ему предложили взять в качестве помощника агента ФБР. Робби по инерции начал протестовать, но вскоре согласился, поскольку Мортон давно уже предлагал ему нанять помощника, чтобы он мог больше времени проводить с женой. Сеннетт сказал, что сложностей убавится, если агентом будет женщина. Тогда ни у кого никаких подозрений не возникнет. Любовь и все такое. С учетом характера Робби это вполне объяснимо. Все согласились. И вот в ноябре агент Ивон Миллер наконец прилетела. Операцию можно начинать.
Знакомство состоялось в том же номере отеля «Далсимер-хаус», где несколько недель назад федеральный прокурор предложил Робби Фивору участие в операции. Когда я вошел, то рядом со Стэном опять увидел Джима. Я понял, что ему поручено руководство операцией со стороны ФБР. Новый агент явилась последней. Дверь отворилась после того, как был произнесен пароль «Петрос», и в комнате появилась женщина приятной наружности, среднего роста, крепкого сложения. На вид ей было за тридцать. Этакая симпатичная простоватость, курносый нос, искренняя улыбка. В джинсах и футболке, на слегка подведенных глазах очки в узкой металлической оправе, рыжеватые волосы собраны сзади в «хвостик». Чуть наморщив лоб, видимо от смущения, она обменялась рукопожатием с каждым из присутствующих, не встречаясь взглядом. Робби со своей обычной галантностью достал из мини-бара сок и налил ей бокал, который она приняла с вежливой улыбкой.
— Итак, Эвон… — начал Робби, произнося ее имя, как все мы и предполагали: в виде варианта имени Ивонна на американский манер.
— Ивон, — поправила его она. — Через «и». Моя мама хотела, чтобы оно произносилось иначе, но с детства все называли меня именно так.
Встретившись со мной взглядом, Сеннетт подмигнул. Ведь «Ивон Миллер» — конспиративная кличка, ее придумали в штаб-квартире ФБР в Вашингтоне. На эти имя и фамилию там же были выписаны водительское удостоверение и карточка социального обеспечения. Робби, кажется, еще не понял.
— В точности как с моей фамилией, — с жаром проговорил он. — Люди все время путают. Произносят неправильно.
Агент усмехнулась, очевидно, отказываясь признавать, что между ними существует что-то общее. А Робби ринулся в атаку, преисполненный решимости завоевать ее расположение.
— Это напомнило мне игру, какую я иногда затеваю при знакомстве, главным образом с женщинами. — Он лукаво улыбнулся. — Я спрашиваю: какие числа вам больше нравятся, четные или нечетные?
По выражению лица Ивон я понял: ей знакомы приемы, с помощью которых мужчины пытаются познакомиться с женщинами в баре. К тому же насчет Робби и его повадок ее наверняка основательно просветили, поэтому флиртовать ему не имело смысла.
— Так вот, мне нравятся четные числа, — сообщил он, довольный своим каламбуром.
Ивон Миллер ограничилась кивком и направилась в дальний конец комнаты. Через минуту Сеннетт открыл совещание. Нам следовало обсудить все детали первого этапа операции, чтобы ни у кого в офисе Фивора не возникло никаких подозрений по поводу присутствия Ивон, а также фиктивных дел.
— Вы говорили, что она агент ФБР. Мне же показалось, что дама работала надзирательницей в тюрьме, — заявил мне потом Фивор.
На