Ивон поздоровалась и напомнила ей, кто она такая. Установила на место специальную подставку с компьютерной «мышью» на коврике и положила на нее пальцы Рейни. Та уже управляла говорящей машиной более свободно, чем несколько недель назад.
— О Я Знаю Кто Вы, — произнес тонкий мальчишеский голос, лишенный какой-либо эмоциональной окраски.
Ивон засуетилась. Поправила одеяло, подушки, смазала вялые руки Лоррейн миндальным лосьоном. Она не знала, что делать, если Рейни вдруг начнет ее упрекать за то, что она крутит любовь с Робби. Он рассказывал, что иногда ему приходится даже уменьшать уровень громкости динамиков, но Ивон такого права не имела.
А Рейни тем временем щелкала «мышью».
— Он Такой Большой Врун, — снова зазвучал голос. — Знаете Что Он О Вас Говорит?
Ивон насторожилась. Грудь сдавила щемящая тревога.
— Он Говорит Что Вы Лесбиянка.
Ивон с облегчением рассмеялась:
— Это правда. Я такая и есть.
В глазах Рейни засветилось сомнение.
— Он Говорит О Вас Очень Часто.
— Ничего удивительного, мы вместе работаем. Приятели. У Робби много приятелей. — Ивон подсунула под спину Рейни еще одну подушку, села, положив голову рядом с ее головой, и прошептала на ухо: — Между нами ничего нет.
Она чувствовала, что Рейни, даже закаленная изменами мужа, страстно желает ей верить.
Ивон прочла несколько глав из «Смягчающих обстоятельств», конечно, не так выразительно, как Робби. У нее не было его сценических способностей. Неудивительно, что Рейни снова уснула. В момент пробуждения по ее правой руке и ноге пробежала едва заметная дрожь. Глаза широко раскрылись, и с губ сорвался слабенький звук, который, видимо, должен был обозначать крик. Ивон потрогала щеку Рейни и ощутила легкую вибрацию.
— Вам приснилось что-то страшное?
— Да Мне Приснилось Что Я Умерла. Так Бывает Часто.
Ивон наклонилась и погладила ее волосы.
— А как именно это вам привиделось?
— В Общем… — Рейни задумалась. — Я Увидела Свекровь. На Нас Обеих Были Одинаковые Шляпы. С Павлиньим Пером Впереди. — Она сделала паузу, чтобы передохнуть. — Мне Захотелось Ее Снять И Я Поняла Что Не Могу. Это Было Страшно. Говорят Сны Это Желания. Вы Слышали Об Этом?
— Да, нам рассказывали на лекциях в колледже. — Ивон вспомнила курс психологии, по которому писала дипломную работу, и ей опять захотелось смеяться.
— Он Мне Обещал.
Ивон уже начала различать в монотонном кудахтанье компьютерного динамика оттенки. Она знала, что это невозможно, но сухой голос мальчика с аденоидами все больше и больше оказывался для нее связанным с этим беспомощным человеческим существом.
Она взяла руку Рейни, потрогала лоб.
— И что он вам обещал?
— Он Обещал Что Поможет Мне. Когда Я Ему Скажу. Поклялся.
Ивон машинально сжала пальцы Рейни и испугалась. Но та сосредоточенно продолжала описывать договоренность, какую заключила с Робби, узнав, как будет развиваться болезнь. Совсем недавно Рейни заставила мужа снова подтвердить согласие. Ивон оцепенело слушала. Ей хотелось уменьшить громкость. Хотя в том, что муж помогает безнадежно больной жене облегчить страдания и дать ей возможность спокойно уйти из жизни, ничего ужасного не было. Просто Ивон стало жутко, когда она представила, как это произойдет.
Но для Рейни это было облегчением, несомненно. Переносить страдания легче, если знаешь, что в любую минуту можешь их остановить.
— Не Позволяйте Ему Отступить. Не Позволяйте.
— Попытаюсь! — вырвалось у Ивон.
— Обещайте.
— Вам не следует просить меня об этом, Рейни.
— Наверное Не Надо. Но Я Прошу Всех Его Друзей.
Она заснула, задремала и Ивон. Ее разбудили голоса внизу.
Приехали мать Мортона, полная женщина с пучком седых волос, и двоюродная сестра Робби, Линда. На этой даме было столько украшений, что она вся посверкивала, как рождественская елка. Поминальная служба закончилась, и они приехали готовить стол. Оказывается, на похоронах присутствовали почти девятьсот человек, а церемонию транслировали по кабельному телевидению. Центр города опустел, ведь проводить мать Робби пришли все его приятели: