фыркнул. Он чувствовал себя ребенком.
- Все очень просто. До прошлого лета я был руководителем среднего звена в одной парижской фирме. Я поехал в отпуск, и два человека по неизвестной мне причине дважды пытались меня убить. Я их даже не знаю. Тогда я бросил жену и двоих детей и, вместо того чтобы заявить в полицию, удрал куда глаза глядят. Я оказался в товарном поезде, ехавшем через Альпы. Бродяга оглушил меня ударами молотка и выбросил из вагона. Я сломал ногу, почему и хромаю. Ваш отец... то есть дед... подобрал меня и выходил. Вот.
Молодая женщина в своем кресле корчилась от хохота.
- Это чистейшая правда, - настаивал Жерфо.
Ему было трудно сохранять серьезный вид.
- Выпейте еще стакан, - предложила Альфонсин Рагюз, показывая на бутылку водки.
В ее голосе еще звучали нотки смеха, а в глазах стояли слезы. Она вытерла глаза и глубоко вздохнула. Жерфо взял из раковины свой стакан, вытер его края рукавом и налил себе еще немного водки. Потом он легко коснулся двумя пальцами волос.
- А если я вам скажу, что эта седая прядь - след от пули?
- Да, да, - кивнула Альфонсин. - Вы искатель приключений.
- Нет. Вы не понимаете. Я - совсем наоборот.
- Что значит "наоборот"?
- Я не хочу никаких приключений.
- Вы не хотите приключений? Вы счастливы и не хотите приключений? - Она оставалась насмешливой и ироничной, но без злобы.
- Кроме приключения с вами, - необдуманно произнес Жерфо. - Простите, я не это хотел сказать. Мне очень стыдно.
Она довольно долго молчала. Ее лицо приняло озабоченное выражение. Жерфо не находил что сказать, чтобы заполнить паузу, и не решался смотреть на женщину. Он чувствовал себя полным идиотом.
- Как прошли похороны? - внезапно спросила она. - Я не захотела приезжать. Я не взволнована смертью деда и не люблю похорон. Чтобы любить их, надо любить смерть, а я себе не представляю, как можно любить смерть. Нет, - нервно добавила она, - то, что я сказала, дурость. Многие люди любят смерть. В общем, не знаю...
Альфонсин замолчала, как будто задохнувшись, и стала смотреть в пол. Под загаром ее лицо заметно покраснело и приобрело цвет жареного лангуста. Она бросила на Жерфо суровый взгляд и встала. Он встал тоже, и она влепила ему сильную пощечину, потом вторую. Он не схватил ее за руку, только закрыл лицо рукой и отступил к стене.
- Простите меня, пожалуйста, - сказал он, фыркнул и уперся в стену. - Это все потому, что я здесь восемь или десять месяцев и провел зиму в сексуальном застое, понимаете? - бормотал он, стараясь не выражаться яснее.
- Но я... - закричала она, стукнула каблуком об пол и ударила Жерфо ногой по коленной чашечке, - я-то не провела зиму в сексуальном застое, месье Сорель, как вы снобистски выражаетесь!
Тут они услышали шум мотора "капри", подъехавшего к дому. Альфонсин повернулась спиной к Жерфо и направилась к двери, умышленно сильно стуча каблуками, словно хотела дать встряску своему мозгу. Жерфо прислонился к стене, расслабился и постарался глубоко дышать.
Вошел Макс, приятель Альфонсин. Он тоже стучал ногами об пол, но чтобы согреться.
- Месье Сорель останется здесь, - сказала Альфонсин спокойным мелодичным голосом. - Он сообщит нам дополнительные подробности.
- Ладно, - согласился Макс, брюнет лет тридцати пяти с зелеными глазами и треугольным торсом. Красивый парень, которому должны легко удаваться определенные вещи. На нем были брюки из шотландки и замшевая, элегантно запачканная грязью куртка поверх белого свитера. - У них внизу есть вполне пристойный ресторан, - добавил он. - Не понимаю, почему ты хочешь горбатиться на кухне.
- Если хочешь понять дом, в нем надо жить. Жить по-настоящему, - ответила Альфонсин, поцеловала Макса в губы и быстро вызывающе потерлась об него.
В последовавшие затем минуты она демонстрировала тысячу признаков покорности, занималась готовкой, почти не слушала, когда Жерфо пытался объяснить ей, как действует водопровод и что нагревателя для воды нет, и нехотя позволила мужчинам разжечь огонь в печи.
Они ужинали и смотрели друг на друга. Альфонсин