Сам он их не бил и ни за что не хотел вступать с ними в половой контакт. Тогда женщины рвали с ним, кроме извращенных садисток, но с теми рвал он, когда чувствовал, что они входят во вкус, избивая его. Он говорил, что они ему опротивели.
Другой, лет сорока, имел выпуклый лоб с залысиной, длинные зубы и белые, как пакля, волосы. У него был большой впечатляющий шрам в форме радуги поперек горла. Чтобы скрыть его, он взял привычку прижимать подбородок к шее. Он был высоким и нескладным, а манера держать голову придавала ему странный вид. Эти двое убили много людей, но между ними и Жоржем Жерфо также не было ничего общего. Между ними и Алонсо - тоже. Убийство было второй профессией этих двоих. До того как заняться ею, молодой работал в гостинице официантом, а потом дежурным администратором, владел тремя языками. Второй был наемником - солдатом удачи.
Жорж Жерфо был служащим. Его работа заключалась в том, чтобы продавать частным лицам и организациям в различных уголках Франции дорогостоящие электроприборы, выпускаемые его фирмой - филиалом корпорации ИТТ. Он разбирался в них потому, что по образованию был инженером.
Профессией Алонсо была война. Он был офицером доминиканской армии и служил в военной разведке - СИМ. Лучшие годы своей жизни, с пятьдесят пятого по шестидесятый, он провел на воздушной базе Сан-Исидро. Войны не было. Единственное государство, с которым могла воевать Доминиканская республика, была республика Гаити, потому что обе находились на одном острове. Остальные страны отделены от Доминиканской республики морем. Но с Гаити войны тоже не было. Алонсо это нравилось. На базе Сан-Исидро в сговоре со своим другом и коллегой Элиасом Вессином-и-Вессином, командовавшим базой, он отправлял самолеты Доминиканских военно-воздушных сил на Пуэрто-Рико, откуда они доставляли спиртное и прочие товары, не платя таможенный сбор. Алонсо и Элиас катались как сыр в масле и были неприкасаемыми: если Санто-Доминго не вел внешнюю войну, то в этой стране, как и во многих других, шла война гражданская, и главной функцией доминиканской армии было выигрывать эту гражданскую войну всякий раз, когда она обострялась. В этих условиях СИМ играла основную роль. В Сан-Исидро часто привозили лиц, подозреваемых в шпионаже в пользу классового врага, и задачей СИМ, возглавляемой Алонсо, было выбить из них признания, избивая, насилуя, разрезая на куски, пытая электротоком, кастрируя, топя и отрубая голозы.
Тридцатого мая тысяча девятьсот шестьдесят первого года Трухильо Благодетеля изрешетила пулями группа, членов и сообщников которой впоследствии удалось поймать. Для Алонсо и Элиаса счастливая жизнь закончилась. Сыновья Благодетеля продержались сто восемьдесят дней. Затем, в президентство Балагера, Алонсо и Элиас еще успели подготовить выборы тысяча девятьсот шестьдесят второго года, расстреливая мужичье в Пальма-Соло и ликвидировав лоялистского генерала Родригеса Рейеса. Выбранного демократишку Хуана Боша Элиас сверг и посадил на его место Дональда Рейда Кабраля, резидента ЦРУ в Санто-Доминго. Меньше чем через два года Элиас увидел угрозу революции в бывшем полицейском демократе Каамано и с радостью бросил танки "мустанг" и "метеор" главным образом против северных предместий Санто-Доминго, ибо самая большая опасность действительно исходила оттуда. Рабочая милиция и прочие свиньи разграбили фабрику, производящую бутылки для "кока-колы", чтобы наполнять их "коктейлем Молотова". Но американцы тоже заметили опасность в умеренных, так сказать кеннедистских, прокламациях Каамано и предоставили Элиасу решающую поддержку поставками вооружений, боеприпасов, вертолетов, отправкой авианосцев и морской пехоты. После победы американцы обманули ожидания Элиаса и выслали его в Майами.
Что касается Алонсо, то он уехал в шестьдесят втором. В отличие от Элиаса он любил не власть, а комфорт. Он контролировал отъезд семьи Благодетеля со всем багажом - трупом, национальными архивами и огромным количеством денег, - и это подало ему идею. В тот момент, когда выборы