пересмешника», да?
Он удивился.
– Откуда вы знаете?
– Ну, это ж и ослу понятно. Ведь там главный герой – адвокат, борется с социальными предрассудками, чтоб защитить невиновного. А это твоя мечта – стать таким человеком, разве нет? Не станешь же ты читать «Женскую комнату».
Стив отрицательно помотал головой.
– А вы, похоже, много обо мне знаете. Я даже разволновался.
– Ну а какая моя любимая книга, как думаешь?
– Это что, очередной тест?
– Допустим.
– Ну… тогда, наверное, «Миддлмарч».
– Это почему же?
– Потому что там сильная, независимо мыслящая героиня.
– Но ведь она ровным счетом ничего не делает! Даю вторую попытку. Могу намекнуть. Эта книга вовсе не обязательно роман.
– Так, значит, не роман… – Тут вдруг его осенило. – Знаю! История о блистательном научном открытии, помогающем объяснить природу человека. Держу пари, что это «Двойная спираль».
– Здорово, молодец!
Они принялись за еду. Пицца была еще теплой. Какое-то время Джинни молчала, затем удрученно покачала головой.
– Знаешь, я только сейчас поняла. Можно было бы избежать скандала, если б я тогда не завелась. Надо было не возмущаться, а твердить: «Да, конечно, давайте все обсудим, не следует делать поспешных выводов». А вместо этого я наплевала на университетские законы и правила, а потом лишь усугубила все это, рассказав прессе.
– Вы производите на меня впечатление человека бескомпромиссного, – сказал он.
Джинни кивнула:
– Есть такое понятие, как бескомпромиссный, а есть – просто упрямый.
Он показал ей «Уолл-стрит джорнал».
– Возможно, это как-то объясняет, почему на вашем факультете так болезненно прореагировали на публикацию именно в этот момент. Ваш спонсор того гляди ускользнет.
Она взглянула на статью.
– Ого! Целых сто восемьдесят миллионов долларов! – И, жуя пиццу, начала читать. А закончив, покачала головой. – Да, теория у тебя, конечно, любопытная, но я ее не принимаю.
– Почему?
– Ведь на меня ополчился Морис Оубелл, а вовсе не Беррингтон. Хоть и говорят, что Беррингтон хитер и коварен, как змея, я не могу играть в этом сколько-нибудь значимой роли. Я получаю лишь крохотную толику денег «Дженетико». И даже если мои исследования привели к вторжению в чью-то частную жизнь, не думаю, что этот скандал может повредить многомиллионной сделке.
Стив вытер пальцы бумажной салфеткой и взял со стола фотографию женщины с ребенком на руках. Женщина немного походила на Джинни, вот только волосы у нее были прямые.
– Ваша сестра?
– Да, Пэтти. У нее уже трое ребятишек. Все мальчики.
– А у меня нет ни братьев, ни сестер, – сказал он. А потом спохватился: – Не считая, конечно, вашего Денниса Пинкера. – Выражение лица Джинни сразу же изменилось, и он это заметил. – Смотрите на меня, как на подопытного кролика.
– Извини. Мороженое будешь?
– Еще бы!
Она поставила упаковку на стол, достала две ложки. Стиву это понравилось. Есть из одной упаковки – это придавало интимности. Джинни ела с удовольствием. Интересно, подумал он, занимается ли она любовью с такой же жадностью?
Он облизал ложку и сказал:
– Я рад, что вы мне поверили. А вот копы – нет.
– Если ты насильник, вся моя теория рассыпается в прах.
– И все равно далеко не каждая женщина пустила бы меня в свой дом. Особенно зная, что у меня с Деннисом Пинкером одинаковые гены.
– Я колебалась, – призналась она. – Но ты меня убедил!
– Каким образом?
Она указала на остатки трапезы.
– Когда Деннису Пинкеру нравится какая-нибудь женщина, он достает нож и приказывает ей снять трусики. А ты принес пиццу.
Стивен расхохотался.
– Может, и смешно, – заметила Джинни, – но это весьма существенная разница.
– Вы должны кое-что обо мне знать, – сказал Стив. – Одну тайну.
Она отложила ложку.
– Что именно?
– Однажды я едва не убил человека.
– Как это было?
Он рассказал о своей стычке с Типом Хендриксом.
– Вот почему меня так беспокоит вся эта история с моим происхождением, – сказал он. – Не могу передать, до чего это ужасно… вдруг узнать, что твои мать с отцом тебе не родные. Что, если мой настоящий