Очевидно, это у него в натуре – помогать людям, поддерживать их. И при этом ничего не просить взамен. По своему опыту она знала: в тех редких случаях, когда мужчина ставил интересы женщины выше своих, он рассчитывал, что потом целый месяц она в знак благодарности будет исполнять любую его прихоть, как гейша.
Но Стивен совсем другой. Если бы я раньше знала, что попадаются такие мужчины, ни на кого другого и смотреть бы не стала!
Она с детства привыкла все делать сама. Отца почти никогда не было рядом, рассчитывать на его поддержку не приходилось. Мама всегда была сильной, но к закату жизни ее сила превратилась в слабость. Она всегда очень многого ждала именно от нее, Джинни. Сначала хотела, чтобы дочь стала парикмахершей, даже нашла ей работу, когда Джинни было шестнадцать. Девочка должна была мыть головы клиенткам и подметать полы в салоне «Алексис», расположенном в Адамс-Морган. Поверить в то, что дочь хочет стать ученым, мама была не в силах. «Да ты станешь модным стилистом раньше, чем все остальные девочки окончат колледж!» – говорила она тогда. И никак не могла понять, почему Джинни закатила ей по этому поводу настоящий скандал и отказалась даже заглянуть в салон.
Теперь она не одинока. У нее есть Стив, всегда готовый прийти на помощь. И ей казалось совершенно не важным, что он еще не успел получить диплом, не успел стал модным и ловким адвокатом. Он будет с ней там, на слушаниях, – и это самое главное.
Джинни накинула халат и окликнула Стива:
– Хочешь принять душ?
– Еще бы! – Он вошел в спальню. – И рубашку не мешало бы сменить.
– Мужских рубашек у меня нет… хотя погоди. Есть! – Она вспомнила о белой сорочке, которую одолжил Лизе Хокстон какой-то сердобольный студент после пожара.
Кажется, он с факультета математики. Джинни сдавала ее в прачечную, и теперь рубашка лежала в шкафу, завернутая в целлофан. Она достала ее и протянула Стиву.
– Надо же, как раз мой размер! – обрадовался он.
– Только не спрашивай, откуда она, слишком долгая история, – сказала Джинни. – Думаю, что и галстук найдется. – Она открыла ящик комода и достала синий галстук в белый горошек, который иногда носила с белой блузкой и строгим деловым костюмом. – Вот.
– Спасибо. – Стив прошел в крохотную ванную.
Она разочарованно вздохнула. Ей хотелось увидеть, как он снимет с себя рубашку. Странные все же существа эти мужчины, подумала она. Боятся раздеться в присутствии женщины, вдруг становятся стыдливы, как монахини.
– А твою бритву можно взять? – спросил он.
– Да, конечно, пожалуйста.
Займись сексом с этим парнем прежде, чем он станет тебе почти как брат.
Она начала искать свой лучший костюм и вдруг вспомнила, что не далее как вчера сама же выбросила его в мусорное ведро.
– Чертова идиотка! – пробормотала Джинни себе под нос. Нет, конечно, можно достать его оттуда, но ведь он весь измят и изгажен. У нее еще есть прямой ярко-синий жакет, его можно надеть с белой футболкой и черными брюками. Ярковат, конечно, но сойдет.
Она уселась перед зеркалом и занялась макияжем. Стив вышел из ванной. Чистый, нарядный, он выглядел вполне официально в белой рубашке с галстуком.
– В холодильнике есть булочки с корицей, – сказала она. – Можно подогреть их в микроволновке, если ты голоден.
– Как волк, – сказал он. – А ты будешь?
– Нет, слишком волнуюсь, чтобы есть. Выпью, пожалуй, еще чашечку кофе.
Он принес ей кофе. Джинни быстро выпила его и начала одеваться. Когда она вошла в гостиную, он сидел за столом.
– Булочки нашел?
– Да.
– Ну и?…
– Ты же сказала, что не голодна. И я их съел.
– Все четыре?
– Ну… вообще-то там были две упаковки.
– Ты съел целых восемь булочек с корицей?!
Он смутился.
– Просто я проголодался.
Джинни рассмеялась.
– Ладно, пошли.
И уже повернулась к двери, но тут он схватил ее за руку.
– Погоди минутку.
– Что?
– Знаешь, Джинни, очень здорово быть друзьями и все такое прочее, и мне очень хорошо с тобой, но… Но ты должна понимать, мне этого мало.
– Знаю.
– Я в тебя влюбился.
Она посмотрела ему прямо в глаза. Честные,