Могу ли я узнать, сэр, каким именно образом вы с дочерью разрешаете возникающие конфликты?
- Конфликты? - Сенатор поднял голову, словно не понимая, о чем именно идет речь. - Какие конфликты вы имеете в виду?
Рейчел невольно поморщилась: игра отца ее раздражала. Она прекрасно поняла, к чему клонил репортер.
Чертовы журналисты, думала Рейчел. Половина из них состоит на содержании у политиков. Вопрос явно относился к разряду так называемых грейпфрутов, то есть был призван производить впечатление жесткой журналистской работы, фактически же предоставлял сенатору простор для саморекламы. Как в теннисе: медленная высокая подача, которую отец мог с легкостью взять. В данном случае стояла задача прояснить кое-какие туманные вопросы.
- Ну как же, сэр… - Журналист кашлянул, делая вид, что ему очень неловко и неприятно задавать подобные вопросы. - Конфликт, например, заключается в том, что ваша дочь работает на вашего оппонента и соперника.
Сенатор Секстон громко расхохотался, тем самым давая понять, что не считает проблему серьезной.
- Во-первых, Ральф, президент и я не оппоненты и не соперники. Мы оба патриоты. А загвоздка в том, что каждый из нас имеет свои собственные идеи по поводу того, как вести вперед страну, которую мы так горячо любим.
Репортер просиял. Он получил свой жирный, лакомый кусок.
- Ну а во-вторых?
- А во-вторых, моя дочь вовсе не работает у президента. Она состоит на службе в одной из структур разведки. Составляет сообщения и направляет их в Белый дом. То есть занимает далеко не самое высокое положение. - Сенатор секунду помолчал и посмотрел на Рейчел: - На самом деле, дорогая, я даже не уверен, что ты хотя бы раз встречалась с господином президентом. Я не ошибаюсь?
Она ответила яростным взглядом, но тут опять запищал пейджер, захватив ее внимание. На экране возникло несколько сокращенных слов.
Рейчел слегка нахмурилась. Сообщение было очень неожиданным и скорее всего сулило плохие новости. Во всяком случае, представился прекрасный повод попрощаться.
- Джентльмены, - проговорила она, - как ни жаль, я должна идти. Срочно вызывают на работу.
- Мисс Секстон, - быстро сориентировался журналист, - прежде чем вы уйдете, я осмелился бы спросить: как следует относиться к слухам о том, что вы встретились с сенатором за завтраком именно для того, чтобы обсудить вопрос о переходе на работу в его команду?
Рейчел показалось, что этот человек неожиданно выплеснул ей в лицо чашку горячего кофе. Вопрос застал ее врасплох. Она взглянула на отца и по его едва заметной улыбке поняла, что все это неспроста. Она едва сдержалась, так хотелось перегнуться через стол и проткнуть родителя вилкой!
Журналист тем временем сунул диктофон ей прямо в лицо:
- Мисс Секстон!..
Рейчел посмотрела ему в глаза:
- Ральф, или как там, черт подери, вас зовут, слушайте внимательно и постарайтесь запомнить: я не имею ни малейшего намерения оставлять свою работу и переходить на службу к сенатору Секстону. Ну а если вы вздумаете написать что-нибудь другое, то, уверяю, вам придется приложить немало усилий, чтобы извлечь вот этот самый диктофон из вашей чертовой задницы!
Репортер явно не ожидал такого напора. Он остолбенел, не в силах произнести ни слова. Выключил диктофон. Потом, придя наконец в себя, изобразил улыбочку:
- Благодарю вас обоих.
С этими словами он исчез.
Рейчел моментально пожалела о собственной несдержанности. Она унаследовала взрывной темперамент отца и ненавидела его за это.
«Спокойно, Рейчел, спокойно! Держи себя в руках!»
Во взгляде отца читалось неодобрение.
- Тебе не помешало бы научиться вести себя поприличнее.
Она взяла сумочку.
- Свидание окончилось.
Сенатор уже думал о другом. Он достал сотовый телефон, собираясь начать очередной разговор.
- Пока, милая. Заглядывай иногда ко мне в офис, не забывай папочку. И ради Бога, поскорее выходи замуж. Тебе ведь уже тридцать три!
- Тридцать четыре! - поправила Рейчел. - Твоя секретарша даже прислала мне поздравительную открытку.
Отец хмыкнул:
- Тридцать четыре?