в развалину. Ведь самолеты были делом всей моей жизни! Однако я не сошел с ума. Я был полон скорби, был зол, но нашел в себе силы двигаться вперед. Ты же, спрятав образ Марии в машину, отказываешься тем самым признать факт ее смерти.
Гилкренски приподнялся и сел.
- А у тебя есть фотографии Энджи и внуков, Билл? Какая-то вещественная память о них?
- Само собой.
- Что будет, если я попрошу тебя порвать их?
Маккарти промолчал.
- Тогда и ты не проси меня уничтожить образ Марии, потому что это тоже всего лишь картинка. Вещественная память. Я не приглашал тебя знакомиться с «Минервой». Ты сам вместе с Джессикой вынудил меня привезти ее сюда. «Здесь справится только модель „3000“» - помнишь?
Билл глубоко затянулся дымом.
- Однако «Минерва» больше, чем просто картинка, разве не так, Тео? Твой компьютер запросто пройдет тест Тюринга!
- О чем ты?
- Ты прекрасно понимаешь о чем. Алан Тюринг - гений, разгадавший в годы войны с помощью примитивной вычислительной машины секретные коды фашистов. Ученый, который дал миру первое определение искусственного интеллекта. Он сказал, что если человек не сможет определить, говорит он с машиной или с другим человеком, то это будет означать появление у машины интеллекта! Такова твоя «Минерва», Тео. Значит, Мария - уже не картинка, верно? Она ожила!
- И что же? Поздравь меня. Это новый прорыв корпорации «Гилкрест»!
- Да, конечно. Но необходимо идти дальше, друг мой. Не собираешься же ты остаток жизни баюкать душу Марии, запечатанную в кожаный чемоданчик!
Гилкренски вскочил столь стремительно, что едва не опрокинул столик. На ковер соскользнула чашка с остывшим кофе.
- Так, Билл. Будем считать, я тебя выслушал. Сейчас я чертовски устал - всю ночь готовил программу к сегодняшнему слушанию. Пока я не сказал чего-то, о чем мог бы впоследствии пожалеть, позволь мне выспаться. Встретимся вечером в аэропорту, чтобы договориться об эксперименте.
- О том, что предложила Мария?
- О том, что она рекомендовала. А теперь, прошу, оставь меня одного!

ГЛАВА 17. ОШИБКА ПИЛОТА

- И чем же, по-твоему, ты сейчас занят? - Джессика Райт не пыталась скрыть раздражения.
Она стояла у своего рабочего стола, заваленного факсами от «Икзэйр эрлайнз» и распечатками электронной почты из представительства «РКГ» в Каире. На самом видном месте лежало лаконичное послание господина Фунакоси, ожидавшее, когда хозяйка кабинета обратит на него внимание.
- Провожу эксперимент, - невозмутимо ответил с экрана «Смартмэйта» Теодор Гилкренски. - Я рассчитывал доставить тебе удовольствие!
- Ты достиг этой цели, сообщив мне о «Дедале», Тео. Естественно, я довольна. Но отменять уже оплаченный рейс лишь потому, что тебе понадобилась машина для эксперимента, - это, мне кажется, чересчур. Исполнительный директор «Икзэйр» засыпает нас жалобами, не находят себе места японцы, Джайлз Фултон шлет уже пятую записку: по его данным, ты готов подписать чеки на сотни тысяч фунтов!
- Всего на сто сорок тысяч, если быть точным. Я подсчитал. Вместе с передачей наших пассажиров другим компаниям, со стоимостью топлива, тарифами на обслуживание и заработной платой экипажа расходы составят…
- Ты и в самом деле забираешь самолет?
- Это необходимо, Джесс. Мы провели тщательнейшую компьютерную диагностику «Дедала». На земле с ним не происходит ничего необычного. По логике, следующим шагом должна стать проверка аэропорта и территории вокруг него - что-то заставило систему послать сигнал тревоги!
- А местные власти или управление гражданской авиации сделать это не в силах?
- «Дедал» - моя разработка, Джесс. На мне лежит обязанность выяснить все до конца.
- Не слишком ли тяжкий груз ты взваливаешь на себя, Тео? Я думала, ты захочешь как можно быстрее покончить с делами в Египте и вернуться домой.
Гилкренски вспомнил слова Маргарет Сполдинг о том, что он лишает пилотов возможности зарабатывать себе на жизнь.
- Я не готов к спору, Джесс. Но ведь это ты вынудила меня приехать сюда, правда?
- Хорошо, Тео. Не заводись. Просто помни: все имеет