затем все быстрее и быстрее, превращаясь в неясный матовый диск. Когда кабину заполнил низкий рокот основного двигателя, Мэннинг бросил взгляд на шкалу датчика температуры выхлопных газов: стрелка, задержавшись на несколько секунд в красном секторе, плавно вернулась в зеленый. Лерой помахал рукой Ахмеду, тот опустил на землю огнетушитель и повернулся к приближавшимся огням.
Старенький пикап «скорой» остановился метрах в десяти от вертолета, на бетонные плиты аэродрома выбралась группа медиков. Ахмед сдвинул дверцу пассажирского отсека и помог разместить в проходе между креслами сложенные носилки. Побросав на пол брезентовые сумки с медикаментами, фельдшеры, среди которых было несколько женщин, забрались внутрь. Руководитель группы, мужчина в расстегнутом твидовом пиджаке с хмурым лицом, делавшим его похожим на встревоженного филина, устроился в кресле второго пилота. Мэннинг протянул ему наушники: без них из-за шума двигателя невозможно было обменяться ни словом.
- Прошу вас, выжмите из машины все, что она может, - сказал мужчина.
- Куда летим?
- На запад. Чуть дальше Гизы, миль пять. На борту было около двухсот пассажиров.
- Господи!
Убедившись, что Ахмед отошел в сторону, Мэннинг полностью открыл дроссельную заслонку. Вой ротора сменился тяжелыми низкими выдохами - вуп-вуп-вуп. Широкие лопасти ускорили вращение, нос вертолета начал подниматься. Грузный «Белл-214» оторвался от бетонной полосы, завис на секунду в воздухе и, увеличивая с набором высоты скорость, растворился в темноте.

Внизу, правее вертолета, раскинулось море огней. Каир. Яркими змейками к центру города тянулись ниточки главных магистралей, кое-где были видны высокие башни отелей, разноцветьем неона поблескивали мосты через Нил. Решетчатая вышка диспетчерской через пару минут осталась далеко позади. Мэннинг направил машину в сторону последних зарниц заката, к вызывавшим ощущение неясной тревоги громадам пирамид, в небе над которыми висело невесть откуда взявшееся темное облако…
Поначалу Лерой принял его за грозовую тучу, однако по мере приближения стало видно: это расползался в небе поднимавшийся из пустыни столб черного дыма. «Черт побери, - подумал он, - да у них там полыхает вовсю!»
О смерти Мэннинг знал не понаслышке. Во Вьетнаме он повидал достаточно трупов - со стороны иногда казалось, что люди спят, но вот только в их головах были аккуратные черные дырочки. Видел он и погибших от взрывов - жутко искореженные человеческие фигуры, у которых отсутствовала рука, нога или голова, встречал напоминавшие кучу тряпья, сплющенные от удара о землю тела разбившихся летчиков. Однако из всех смертей самой пугающей была смерть в огне. Во Вьетнаме, где порой приходилось совершать полеты над джунглями, пилотам выдавали огромные «кольты» сорок пятого калибра с деревянными рукоятками - на случай, если машину собьют. Приятели Мэннинга с удовольствием практиковались, расстреливая пивные бутылки на заборе за столовой, он же не видел в этом никакой необходимости. Лерой знал, для чего предназначен его пистолет. Когда его прижмет штурвалом к спинке сиденья, а кабина уже будет объята пламенем, он может вложить дуло в рот и нажать спусковой крючок, даже не будучи снайпером.
Рассмотрев в основании столба дыма жирные языки огня, он невольно передернул плечами. Даже с высоты можно было различить фюзеляж с высоким Т-образным хвостовым оперением, надувные спасательные трапы, красноватые отблески пламени на крыльях. При мысли о том, что чувствует человек в таком раскаленном пекле, у Лероя засосало под ложечкой. Да поможет им Господь!
Облетая кабину самолета, Мэннинг включил мощный прожектор и направил луч света вниз.
Святый Боже! Их здесь сотни! Как, черт побери, они сумели унести ноги?
В стороне от рухнувшей на землю стальной птицы стояли люди: кто поодиночке, кто группами. Одни прикрывали глаза от поднятого в воздух песка, другие жались друг к другу, родители пытались успокоить детей…
Сидевший рядом с Мэннингом врач указал на размахивавшего руками мужчину в белой