людей, стремившихся занять лучшие места. Я же видел перед собой только брюки, пиджаки, платья. Я не мог понять, где нахожусь, вокруг были все чужие. Родители нашли меня часа через два, с криками продираясь сквозь толпу…
Голос Тео звучал все тише, будто он вновь почувствовал себя заблудившимся в толпе мальчиком.
- Смешно, - проговорил он, - какие вещи иногда всплывают в памяти…
Джессика прижалась губами к его плечу.
- А почему ты думаешь, что это был поворотный момент?
Тео по-прежнему не сводил глаз с потолка. Рука его мягко коснулась ее волос.
- Не знаю. Отец с матерью всегда казались такими разными. Он требовал, чтобы я работал и работал, а она говорила: «Умей иногда остановиться и наслаждаться жизнью». Мне исполнилось двенадцать, когда мать умерла. Больше отцу уже никто не противоречил. Наверное, поэтому и я так одержим работой. Но я всегда подсознательно искал человека, который отвел бы меня на ярмарку.
- Мне это удалось?
Последовала долгая пауза. Джессика поняла: вот он, «определяющий момент» их взаимоотношений.
- Мы всегда будем друзьями, правда, Джесс? - спросил Теодор Гилкренски.
Последнюю страницу романа они перевернули, когда Тео завершил свои исследования и должен был отправиться домой, чтобы познакомить с их результатами отца. Обошлось без сцен и прощальных слез. Он даже предложил ей работу в отцовской компании, однако Джессика вежливо отказалась, заявив, что привыкла полагаться только на себя и сама разыщет его, когда заработает свой первый миллион.
- У тебя наверняка не уйдет на это слишком много времени, - сказал Тео в аэропорту. - Я буду следить за тобой.
Затем он поднялся по трапу.
Пока самолет выруливал на взлетную полосу, ответственный за логическое мышление участок мозга твердил Джессике: «Помни, это не любовь. У вас сложилась прекрасная, легкая дружба, удовлетворявшая обоих все то время, что вы были рядом. Дружба, не более. Но уж и никак не менее». И только когда машина взмыла в воздух, мелькнула напрочь лишенная логики мысль: «На что стала бы похожа моя жизнь, если бы мы остались вместе?»
В какую бы часть света ни заносила ее потом судьба, в годовщину той ночи, когда они впервые слились в Сейлеме в единое целое, посыльный приносил Джессике единственную красную розу.
Родерика Торпа, владельца сети отелей «Олимпиад», куда по возвращении в Англию устроилась Джессика главным управляющим, розы раздражали. После Бостона Джессика сменила десяток мест, постепенно поднимаясь все выше. Ей было ясно: чтобы выполнить обещание, данное Тео, и заработать первый миллион, она должна иметь свою долю в деле, стать партнером.
Вот почему пересеклись их пути, ее и Родерика Торпа.
Его семейство распоряжалось несколькими разбросанными по всей стране отелями. Работа управляющего Джессике была уже знакома, но за чашкой кофе Торп предложил именно то, что было ей необходимо: пять процентов акций.
Путь к успеху оказался долгим и трудным. Предприятие производило впечатление процветающего - если не углубляться в финансовые отчеты. Каждый отель жил по собственным законам, издержки, похоже, никого особо не волновали. Поставленная перед ней задача превратить бизнес в действительно прибыльный представляла собой вызов.
Но Джессика приняла его.
Прежде всего она детально разобралась и навела порядок в бухгалтерии, решительно избавляясь от тех подразделений, что не приносили дохода. Затем составила стратегический план формирования нового имиджа сети; упор Джессика делала на престижные, готовые к проведению представительных конференций отели в Лондоне, Бирмингеме и Манчестере.
Она совершила только одну ошибку - влюбилась в Родерика Торпа.
Джессика сознавала, насколько это недальновидно. Торп был женат и имел довольно сомнительную репутацию. Однако Джессику это не беспокоило. Ей казалось, вершина уже достигнута. Жизнь наполнилась содержанием, и каждый день будоражил так же, как когда-то близость с Тео в Бостоне. Но сейчас все было даже лучше: Джессика полностью контролировала ситуацию.
До того момента, пока Торп не выставил